Отрок
Шрифт:
Боярин Федор, шумно вздохнув, опустился на лавку и коротко покосился на Осьму. На Алексея он, было заметно, очень старательно не смотрел. Корней поскреб в бороде, зачем-то поелозил по полу протезом и заговорил, сменив рассудительный тон на командный:
– Кхе! Значит, так, Федор, прямо с утра пораньше, ты либо сам едешь в Княжий погост, либо посылаешь кого. Вызываешь сюда все три десятка своих ратников. У меня-то, даже вместе с твоими, полная сотня не наберется... дожили, едрена-матрена. Я пока твои добираются, вызову в ратное своих бояр и, как только будем готовы, пойдем за болото - Журавля за тайные места трогать. И не спорить!– повысил Корней голос, заметив, что Алексей что-то хочет
– Первую полусотню, батюшка, остальные пока мясо. Положим мальчишек зря, да и сами, их выручая, поляжем. По уму, так стоило бы только опричников брать, те-то хоть немного крови понюхали, но... мало же будет. Берем полусотню!
– Угу. Кхе. Значит, моих пятьдесят семь, да мы с Лехой - пятьдесят девять. Тридцать твоих - восемьдесят девять.
– У меня тридцать два, да я сам тридцать третий.– Поправил Корнея Федор.
– Что, Федя, сам тоже пойдешь?– Коней с сомнением глянул на объемистое чрево погостного боярина.– В бронь-то влезешь, когда последний раз надевал?
– Когда надевал, тогда и надевал, - пробурчал Федор и, снова покосившись на Осьму, добавил: - будут мне тут всякие небрежением службой глаза колоть...
– Кхе!– Корней тоже глянул на Осьму, но не зло, как Федор, а с хитрецой, казалось, вот-вот подмигнет.– Ну, стало быть, пятьдесят девять и тридцать три, выходит девяносто два. И полсотни - сто сорок два... едрена-матрена, даже полутора сотен не набирается, и больше трети мальчишки. Сколько ты говорил, Леха, у Журавля? Полторы тысячи?
– Да нет, батюшка, это я того, погорячился, привык, понимаешь, что в Перяславской земле почти с каждого дыма можно двух, а то и трех оружных мужей поднять. Из них половина конных и не в одной сече уже побывавших - степной рубеж, жизнь там такая... не то, что здесь.
– Здесь тоже когда-то так было, а теперь... Кхе! Так что там с полутора тысячами?
– Я думаю, что настоящих ратников у Журавля сотни две - две с половиной, ну, на край, три. А остальные - пешцы, да еще подневольные - толку с них... да и не поднимешь быстро. Есть еще сотни полторы стражи, но они бездоспешные и раскиданы по разным местам, можно в расчет не очень-то и брать - они не для войны обучены, а для охраны.
– Многовато, пожалуй, три сотни, - усомнился Осьма - не прокормить. У него ж не все Погорынье под рукой, а со смердов или холопов три шкуры драть долго нельзя - или сбегут, или взбунтуются...
– На то и стража!– резко оборвал купца Алексей.– Что б не бегали, да не бунтовали.
– Прокормит!– уверенно опроверг расчеты Осьмы Федор.– У него там народ гуще живет, чем в иных местах, натаскал, паскуда, с разных мест. Сложнее коней прокормить, строевых, заводных, вьючных - у нас же не степь. Если б не кони, я бы и про четыре сотни подумать мог, но табун больше тысячи голов... это ж какие пастбища нужны, сколько кормов на зиму запасать! Хотя, опять же, народу много... если Журавль болотами огородиться сумел, значит есть у него хорошие плотинные мастера, а они умеют и заливные луга устраивать...
– Кхе, Федюша, это ж какое хозяйство у Журавля!
– А сколько податей собрать можно!– подхватил Осьма.
– Влезем, не зная броду, - мрачно добавил Алексей - а там и впрямь четыре сотни...
– Ничего!– бодро отозвался Федор на реплику Алексея.– Наш воевода и против полутысячи не смущался, бывали у нас дела... а, Кирюш? Помнишь?
– Тогда и мы другими были, и на своей земле, и в полутысяче той, едва половина в бронях... не ссыте, ребятушки, управимся! С дуру можно, конечно, и хрен сломать, но если с умом... Осьмуха,
ты едрена-матрена, и сам даже не знаешь, насколько прав! Журавль-то, сколько б у него народу ни было, воевать-то всей своей ратью, поди, и не воевал никогда - тихо сидел! Да будь у него и полутысяча, в ней народишку, в настоящих сечах побывавшего, раз, два и обчелся! Если все правильно сделать, уполовиним еще до того, кок они очухаются! Первый раз, что ли?– У нас тоже больше трети в первый бой пойдут!– не согласился Алексей.
– Эх, была б у меня сотня времен Палицкой сечи, я и не задумался бы, - Корней сожалеющее вздохнул - но... не та сотня нынче, не та, а потому, приходится брать с собой и дармоедов с Княжьего погоста, и мальчишек из Младшей стражи. Однако же, умеючи, и это на пользу делу повернуть можно.
А дело наше будет таким: надо ужалить Журавля посильнее, так чтобы он не раздумывая на нас попер с тем, что у него под рукой найдется - сотня, так сотня, две, так две. А для этого нам всю свою силу сразу показывать не стоит. Надо столько показать, чтобы у Журавля уверенность появилась - двумя сотнями, или сколько он там сразу наконь поднять сможет, с нами справиться будет легко.
– Тогда батюшка, - предложил Алексей - надо вперед Михайлову полусотню запускать и так, чтобы отроков его увидели, сочли и Журавлю донесли. Я такие вещи не раз устраивал - покажешь малую часть силы, а остальное где-то прячешь, ну а потом...
– Да понятно, понятно...– Корней нетерпеливо отмахнулся - тут ведь в чем загвоздка... нельзя, чтобы за Михайлой погоня увязалась, его отроки нам в засаде понадобятся. Если отроки каждым выстрелом будут по сорок ратников у Журавля выбивать, то с остальными мы управимся, к гадалке не ходи.
– Один-то раз, Кирюша, они тебе четыре десятка может и выбьют, если рука не дрогнет - первый бой, все-таки, а потом? Пока отроки самострелы перезарядят, ворог от неожиданности оправиться сумеет...
– А мы на что? Нет, Федя, если мы сможем сами место и время для схватки с журавлевской дружиной выбрать, ни опомниться не дадим, ни на отроков навалиться. Заряжать свои игрушки они в седле не могут, значит, стрелять им лучше пешими. Так, Леха?
– Так, батюшка, и лучше бы с лесной опушки. Если не успеют самострелы зарядить, назад отойдут, а в лесу их так просто не возьмешь.
– С опушки, говоришь... ну-ка, доставай-ка чертеж земель, который Михайла со слов пленного начертил, посмотрим, где там какие опушки имеются.
Четверо мужчин склонились над картой, негромко обмениваясь короткими репликами:
– Здесь, значит, хутор...
– Да, полусотня его легко возьмет, там мужей-то всего четверо...
– Так... это - острог, а здесь что?
– Брод, но им редко пользуются, около острога мост есть...
Глава 2
Июль 1125 года. Село Ратное.
За несколько дней до начала похода Младшей стражи на земли боярина Журавля
На следующий день боярин Федор с утра уехал к себе на Княжий погост, пообещав Корнею через пару дней вернуться в Ратное со своими тремя десятками ратников. Следом за ним ускакали из Ратного новики, посланные сотником с вестью к воеводским боярам. Чуть позже собрались уезжать в крепость и Алексей с Осьмой.
Алексей только слегка ухмыльнулся, когда услышал, как в тороках, которые работник из лавки пристраивал на вьючную лошадь, узнаваемо звякнул кольчатый доспех. Ухмылка эта вовсе не была насмешкой или высокомерием - старший наставник Младшей стражи просто отдавал должное разительному несоответствию внешнего облика Осьмы, никак богатырем, даже простым воином, не выглядевшего, и тем, как естественно, с заметной опытному глазу многолетней привычкой, купец носил на поясе меч и тяжелый боевой нож.