Отрок
Шрифт:
Федор на неожиданный пассаж своего друга юности не отреагировал почти никак, только подпер щеку кулаком, так, что все лицо съехало на сторону, тяжко вздохнул и поинтересовался?
– Вы сколько тут без нас бражки вылакали? Не ведро?
– Да пошел ты, Федька!.. Точно тебе говорю! Я ж тебе рассказывал про волхву Гредиславу?
– Рассказывал, ну и что?
– А то!– Корней с сомнением глянул на Осьму и на всякий случай счел нужным предупредить: - Значит так, Осьмуха, если то, что я сейчас расскажу, хоть как-то за стены этой горницы выйдет, я даже и выяснять не стану: ты или не ты разболтал? Просто отдам тебя Михайле, чтобы его отроки на тебе в допросе пленных попрактиковались.
– Да что ж ты, хозяин, меня уж совсем не знаю за кого держишь?– то ли изобразил оскорбленную невинность, то ли искренне обиделся Осьма.
– Понял или не понял?!
– Да понял я, хозяин, понял! Вот тебе Святой Истинный Крест...
– Тьфу на тебя, Осьмуха!– Корней поморщился, будто съел что-то очень кислое.– Ведь точно так же божишься, когда какому-нибудь олуху гнилой товар сбываешь!
– Хозяин...
– Хватит! Я тебя предупредил, а дальше сам разумей: у неумелых пытальщиков ты, конечно, долго не проживешь, но даже за то краткое время, пока они тебя уморят, узнаешь много интересного, только уже не расскажешь про это никому.
– Ох и страшен ты, Кирюха, я прям, в трепет впал!– прогундел перекошенной рожей боярин Федор.– Чего придумал-то, и причем тут волхва?
– А при том, что княгиня Ольга с ней как-то знакома и какие-то дела промеж них имеются. Через Михайлу моего, княгиня Гредиславе поклон передавала, а через Анюту, какой-то знак... не знаю, какой - стерегутся они. Я от Анюты еле-еле правды добился, и то случайно. Съезжу к волхве, объясню ей про наши дела и попрошу знак для княгини. Если даст, считай, что тебя допустили и выслушали, а убедить Ольгу - твоя забота.
– Ну... допустим.– Боярин Федор выпрямился и выражение безнадежной меланхолии начало сходить с его лица.– Допустим, убедил я княгиню Ольгу, потом, прямо из Турова поехал в Клецк... чего Вячку-то советовать?
– Уходить Вячку надо из Клецка!– решительно заявил Корней.– Городок маленький, укреплен неважно, хоть и у самого полоцкого рубежа стоит, да и дружина у Вячка... я так думаю, что одно название, а не дружина, много ли ратников с такого скудного кормления содержать можно? Скажешь, чтобы уходил в Пинск, к дядьям. Втроем, как-никак, отбиться легче будет, да и Изяславу с Брячиславом на глазах у племянника зазорно сдаваться полочанам будет.
– Пусть и мачеху Елену с княжичем Юрием увозит!– подал голос Алексей.– Не дай Бог, полоцкие князья ее заложницей сделать надумают...
– И ты туда же!– Федор всплеснул руками и заговорил таким тоном, словно объяснял очевидные вещи малому ребенку.– Они князья! Не могут благородные люди опуститься до такого...
– Князья могут все!– Алексей опять уставился на Федора с выражением вызова в глазах. А полочане, в этот раз, последнее на кон ставят, если не получится, Мстислав Киевский весь их род в распыл пустит, и княжеству Полоцкому не бывать! В отчаянии люди на все способны, а благородные, как ты говоришь... х-м, - Алексей скривил рот в недоброй ухмылке - князья еще и к безнаказанности привыкли. Опустятся, одним словом, и до такого тоже опустятся!
– Верно, верно говорит!– торопливо, опасаясь, что перебьют, затараторил Осьма.– А великий князь Мстислав Владимирович, за спасение дочки с внуком, нам...
– Осьмуха, увянь!– рявкнул Корней.
– А что я такого?..
– Еще хоть слово о выгоде вякнешь...– Корней сделал многозначительную паузу.– Здесь не торгаши собрались. Мы - люди чести!
Осьма послушно умолк, хотя было заметно, что в иной обстановке он нашел бы, что сказать о "слове честном, купецком".
– Кхе! Значит так, Федор, если я с Гредиславой Всеславной договорюсь, ты едешь сначала
в Туров, потом в Клецк. Передаешь Вячке то, что княгиня Ольга посулит, советуешь ему уходить в Пинск и забирать с собой княгиню Елену с княжичем, ну и, конечно, отговариваешь верить посулам полочан. Так?– Добро, Кирюш.
– А если, все же, князь Вячко свою игру вести надумает?– напомнил о своей версии Алексей.
– Не выйдет у него ничего.– Федор отрицательно помотал головой.– Мономашичи сейчас, как стая волков вокруг лося, между собой грызню начнут только тогда, когда добычу завалят, а заваливать кинутся дружно и беспощадно, ты уж поверь, я знаю, о чем говорю. На ляхов надежды тоже нет. Во-первых, Вячко не отец его Ярослав Святополчич. У того было право на великое княжение, а Вячко этого права после смерти отца лишился. Для ляхов он никто. Во-вторых, у Болеслава сейчас все силы на западе - Поморянию под себя подгребает, и скоро он эти дела не закончит, потому что на те же земли германцы зарятся. Нечего Болеславу на востоке делать.
Короче, выход у Вячка только один - проявить, г-м... благородство: спасти от полочан дочь и внука великого князя Мстислава и отбиться, как получится, от попытки захвата заприпятских земель. Это и будет истинно княжеским деянием - пренебречь враждой с Мономашичами и поступить, как честному мужу надлежит!– Федор покосился на Осьму и добавил, слегка повысив голос: - И не искать в сем выгоды, одну лишь славу и воздаяние на Небесах!
– Угу, там-то, конечно, дождешься.– Едва слышно пробурчал Осьма, отвернувшись к дверям, потом вдруг встрепенулся и заговорил в полный голос: - То есть, как это в Туров, а потом сразу в Клецк? А в Слуцк - никифорова приказчика упредить?
– А в Слуцк ты поедешь!– приказным тоном ответил Корней.– Возьмешь ладью, холопов, которые на ладье гребцами уже ходили и Петра с его купеческими детишками...
– А детишек-то зачем, хозяин?
– Не перебивать сотника!– Коней рявкнул и глянул так, что Осьма невольно выпрямился и подтянул живот.– Во-первых, Никифоровы приказчики тебя в лицо не знают...
– В Пинске знает...
– Молчать, орясина!!! Федя, будь добр: еще раз пикнет - дай ему в ухо.
– В какое, в правое или в левое?
– Кхе! А в любое! Можешь даже в оба, если с одного удара сумеешь.
– С одного?– погостный боярин задумчиво глянул на Осьму.– Если с одного, то надо посередине бить, а это прямо в нос получится. Или по маковке.
– Да хоть в межкрылье, лишь бы не перебивал. Кхе... так, о чем это я? Да! Для приказчиков ты, Осьма, чужой человек, а Петруха старший сын хозяина, наследник. Совсем по-другому разговор пойдет. Ну, а остальные отроки... пятнадцать самострелов на ладье, случись что, лишними не будут. Да и погрузить-выгрузить ребята помогут. И для дела польза и им учеба. Понял?
– Понял, хозяин... только... это самое...– Осьма с опаской глянул на Федора.– Не поместятся все на ладье. Две смены гребцов - двенадцать человек, да полтора десятка отроков, ладья-то малая, а товара надо нагрузить побольше, чтобы и в Слуцке и в Пинске ни у кого сомнений не было, что мы торговать, а не зачем-то другим пришли.
– Значит возьмешь только одну смену гребцов, а вместо второй отроков на весла посадишь, не справятся, так пусть по двое гребут, приспособишься, в общем. Приказ тебе будет такой: передать весть Никифору и заодно как следует разнюхать, что в заприпятье творится, особенно в Пинске. Не появлялись ли там полоцкие послы или соглядатаи, как себя князья ведут, не ходит ли каких слухов, как торговля идет - обыкновенно или не так как всегда. Этому-то тебя, надо понимать, учить не надо. Пойдешь на ладье сначала в Слуцк, потом в Пинск...