Матка
Шрифт:
Старатели переглянулись.
— Думаю, нам следует объявить о своем решении остальным, — кивнул Себринг, — и попытаться разобраться в этих устройствах.
— Вряд ли кто-то будет возражать, чтобы мы первыми опробовали их, — заметил Комендаров, — учитывая обещания Бели насчет разрывания на куски.
— Защитный шумовой фон никому не причинил вреда, — возразил Ладшев, — вот с него и начнем.
— Я не удивлюсь, если Беля специально преувеличила опасность этих штук, чтобы мы не совались не в свое дело, — вставила Вероника.
— Я бы на это не слишком рассчитывал, — с сомнением покачал головой Себринг. — Габбро от них действительно распадаются на куски, а ведь их даже пулеметная очередь не берет. Во всех словах Бели всегда скрывалась определенная неуловимая доля правды…
— Метко сказано, — усмехнулся
Некоторое время спустя старатели осторожно приблизились к дому, где перед отъездом обитала Беля. Запутанный лабиринт помещений, сияющие шары летающих ламп, каменные экраны, глядевшие отовсюду, как слепые глаза, ворохи чертежей и рисунков, причудливые меховые игрушки в виде неизвестных природе монстров и старые глянцевые журналы с красавицами на обложках казались осиротевшими. Заявившись в отсутствие хозяйки, старатели чувствовали себя ворами и поначалу произвели беглый поверхностный осмотр, обращаясь с покинутыми вещами насколько возможно почтительно; однако постепенно деликатность отступила перед тревожным недоумением: в доме не нашлось никакой информации о дистантном оружии! Половина обнаруженных записей оказалась аудио- и видеофайлами с музыкой, фильмами и даже новостями цивилизации, существовавшей до вторжения габбро, а половина состояла из сцен изуверских жертвоприношений, причем по изображению постоянно шли помехи. Среди предметов бытовые безделушки соседствовали с разрозненными осколками камней, вырезанными в причудливой форме. Некоторое время старатели в замешательстве рассматривали ажурные конструкции с иглами, обращенными вовнутрь.
— Та-а-ак… — внезапно раздался знакомый голос, и в дверь вальяжно вошла Беля. — Кто сидел на моем стуле, и сломал его? Кто жрал мою похлебку, и сожрал ее? — Беля уселась на свободный стул и небрежно закинула ногу на ногу. — Я строго-настрого запретила вам, дремучие существа, соваться в разработки по звуковому оружию, — выдержав театральную паузу, процедила она.
Первым нашелся Ладшев:
— Хватит уже, хитрюга, — безапелляционно заявил он, — твои мистификации ни на кого больше не действуют.
— Во-о-от как, — заинтересованно протянула Беля, повернувшись к нему, — проявляем интеллектуальную самостоятельность?.. — и тут же перешла на деловой тон: — Ну и какие успехи достигнуты в сонастройке резонаторов акустических волн? Что поняли в принципах фокусирующего экранирования разночастотных сигналов? Какие, самое главное, выводы сделали из принципа психоэнергетического питания механизмов?
Старатели переглянулись.
— Ээээ… может, сначала чайку? — невинно предложил Себринг.
Беля милостиво кивнула, а потом сложила руки на груди и задумчиво произнесла:
— Что касается проекта автономной орбитальной станции, о котором вы собирались мне рассказать, он мне в целом импонирует. Только в плане у вас не хватает одной существенной детали. Я объясню, и мы с вами ее добавим.
9. Смерть вторая
Старатели.
Беля великодушно согласилась выпить чаю, и старатели расселись у нее в каморке. Пока пили чай, все молчали: Беля не говорила ни слова, а остальным было нечего сказать. Потом Беля вдруг поднялась, стукнув чашкой об стол, и походкой модели на подиуме прошла в центр комнаты. Взяв одну из ажурных конструкций с зажимами и длинными иглами, она принялась невозмутимо закреплять ее на руке, продевая каменные элементы прямо сквозь плоть, а потом в ответ на неуловимое движение запястья несколько причудливо вырезанных каменных осколков поднялись с пола и сложились вокруг ее руки в громоздкий арбалет, вспыхнувший потрескивающими белыми молниями. Беля вытянула руку вперед; комнату прорезали разбегавшиеся во всех направлениях ослепительные лучи. Немного подержав сияние, Беля приглушила гудящие вспышки и опустила руку; части арбалета разлетелись по сторонам, как лепестки.
— Это все, — начала она, небрежным движением указав на разбросанные повсюду каменные поделки, — просто вещи. Это не более чем безделушки, создающие, так сказать, настроение. А истинное оружие… — она заговорщически обвела присутствующих взглядом, словно речь шла о каком-то общем секрете, и вдруг резко сменила тему: — Нам придется прогуляться, — официальным тоном заявила она и, не глядя ни
на кого, вышла на улицу. Старатели последовали за ней.Из книги Станислава Ладшева "Беля. Как мы учились сражаться со временем и побеждать себя":
(Стас Ладшев)
Мы шли очень долго, хоть и быстро. Вечерело. Беля петляла какими-то горными тропами, отовсюду набегали силуэты деревьев — сначала синие, потом черные. Вдруг по своему обыкновению Беля бросилась бежать через лес. Порой она заставляла старателей участвовать в подобных прогулках, а на расспросы о цели маршрута, как правило, отвечала нечто вроде "не знаю" или "будет интересно"; впоследствии я понял, что зачастую она действительно не обдумывала направление заранее. Однако на этот раз она, похоже, выбрала пункт назначения вполне целенаправленно и, когда время уже перевалило за полночь, мы оказались на гладкой округлой площадке, окруженной смутно вырисовывавшимися на фоне рассеянного света звезд горными вершинами.
— Пришли, — объявила Беля после того, как мы пробрались через узкий подземный ход под корнями поваленного дерева. Она сразу же деловито прошла в центр площадки, где на возвышении из нескольких ступенек располагался каменный куб вроде очага или алтаря. По ее по-домашнему обыденным действиям чувствовалось, что все здесь ей привычно. Наполнив из источника большой медный котел, она разожгла огонь, подбросила в воду трав и затем, усевшись на ступеньки, жестом подозвала нас. Лицо ее было, против обыкновения, задумчиво и серьезно. Мы расселись вокруг.
— Когда вы согласились последовать за мной, — негромко начала Беля, — когда работали под моим руководством и даже теперь, когда вы думали, что я покинула вас, вашей целью было научиться сражаться с помощью дистантного оружия, которое уже не однажды доказало свою эффективность тем, что спасало вам жизнь. Но война, которую мы ведем, это война между качественно разными существами. Имаго победили людей потому, что их существование лучше согласовано с глубинной структурой материи и точнее отвечает великой мудрости вселенной. Если вы хотите сражаться с ними на равных, вы должны встать не на новую ступень технического мастерства во владении каким-то изощренным оружием, а на новую ступень знаний о мире и новую нравственную ступень.
Я всегда называла вас "герчеяуре", что значит "смертные, созданные из пыли". Так на языке, на котором я привыкла думать, принято называть всех людей ушедшей цивилизации. Но еще в мире есть высшие, сверхчеловеческие существа, преодолевшие ущербную смертную природу. Они называются "альшемила", что значит "ваятели времени" или "те, кто сам приказывает себе". Матка — альшемила. Следовательно, весь рой — тоже. И создатель Матки, хозяин блуждающего измерения, — он тоже высшее существо. Если вы хотите уничтожить Матку и вернуть себе землю, вы должны перестать быть герчеяуре, и стать альшемила. Чтобы это стало возможным, вы должны постичь истинную сущность времени.
С этими словами Беля поднялась и вернулась к алтарю. Зачерпнув отвар из котла, она по очереди протянула каждому из нас дымящийся черпак, кивком головы велев отпить немного. Потом она взяла большой бубен с каменными погремушками и, держа его в вытянутой руке, начала очень четко и уверенно, словно по невидимой схеме, чертить им в воздухе какие-то знаки. Она раз за разом обходила алтарь кругом. Ее движения стали напоминать какой-то причудливый танец; я почувствовал, что внимание начало рассеиваться, а потом как будто изменилась сила тяжести: меня что-то словно придавливало к земле, а камни, наоборот, поднимались в воздух. Послышался отдаленный гул, как бы поднимавшийся из самой толщи земли, и завораживающий перезвон — я не сразу узнал причудливые шумовые эффекты, сопровождавшие белый свет. Движения Бели стали такими неестественными, словно ее вела какая-то посторонняя сила. В пустом пространстве мелькнул серебристый блик, затем еще один; площадку, как текучий туман, заволокло рассеянное сияние, раздались словно бы перекликающиеся между собой неясные голоса, и мне показалось, что прозрачный свет разливается в моей душе. Последнее, что я помню, — Беля вытянула руки перед собой и сделала движение, словно призывая к себе что-то, какую-то силу; когда она подняла голову, ее глаза стали отбрасывать сверкающие блики, как фонари. На этом мои воспоминания заканчиваются.