Чтение онлайн

После такого неожиданного поворота в обучении старатели по-новому взглянули на безрадостные разъезды.

— Запомните, герчеяуре, — вскоре повторила им Беля. — Шок и ужас при виде чужих страданий — на самом деле то же самое, что зависть к чужому счастью. Все это происходит от непонимания своего места в жизни и недоверия к судьбе. До тех пор, пока вы не научитесь полному самообладанию в любых обстоятельствах, все ваши достижения и способности не будут стоить ломаного гроша. Вы достаточно увидели одичавших существ, безнадежно заблудившихся в заботах о физическом спасении. С исчезновением технического антуража ушедшей цивилизации многих выживших поглотило варварство, которое свидетельствует только, что варварство изначально было в их душах.

Однако не все люди так однозначно деградировали. Есть и другие. Они тщательно оберегают свои убежища от паразитов и непосвященных. Я проведу вас к ним в гости. Они заставят вас о многом задуматься по-другому. А мы поможем им с жильем. Ведь мы теперь вольные каменщики? — Беля засмеялась своим странным отчужденным смехом.

— Так вот ты какой, мировой масонский заговор, — пробормотал кто-то в толпе.

Из книги Станислава Ладшева "Беля. Как мы учились сражаться со временем и побеждать себя":

— Мне больше всего запомнилась деревня колдунов. Все какое-то заговоренное, как в страшной русской сказке. Идешь в лес по прямой тропинке — выходишь ровно в том же месте, где зашла. Избушки ходят с места на место, сами окнами и дверьми хлопают, чтобы зайти, выйти — договариваться надо. В прудах барабашки какие-то. Я сначала думала, что местные так от мародеров скрываются, а потом поняла, что это у них юмор такой.

— Да это не главное. Просто всякие фокусы подстегивают воображение, не позволяют привязываться к привычному миру. Все время придумываешь что-то новенькое. Они постоянно в поиске, хотя для постороннего это выглядит, как балаганчик ужасов, или даже как кошмарный сон наяву…

— Да чего уж, когда они настоящих мертвяков вызывают. У них и кладбище специальное есть, оборудованное ведьминскими прибамбасами. Деревня-то в мирное время была глухая, до ближайшего шоссе пять километров пешком, а замутил в полнолуние макабр — впечатлений на месяц, ни театр, ни спортзал не нужен.

— У них и другое кладбище есть чуть подальше в лесу, я там была. Там только кости вперемешку с землей и осколки плит попадаются, но все работает.

— Смотри! Придет к тебе теперь мертвый жених. Как в одноименной страшной русской сказке.

— Приходил уже! И якобы брат мой умерший приходил.

— А ты чего?

— А чего? Тут ведь главное — не принимать их всерьез. Сделала в воздухе руками знаки, которым меня учили, и никого не стало. Неприятно, конечно. Но защита от психического нападения — полезное искусство. Я у этих колдунов многому научилась.

— И на диету они всех нас таки посадили.

— Да. Теперь кто не сможет хоть год жить в лесу на подножном корму? Я, конечно, еще по Беле понял, что ягоды и корешки собирать — это целая наука, но чтобы здоровье настолько менялось, если их систематически употреблять… Я недавно не поверил бы, что смогу, как местные, по снегу босиком ходить. У них до нашего приезда печки разрушенные стояли — никто не топил.

— А вообще кто-нибудь из них о себе что-то рассказывал?

— Ну, большинство ничего о себе не говорит. Я вообще подозреваю, что они старше, чем кажутся…

— А я подозреваю, что они в основном из тех самых мертвяков, которых вызывают…

— Да, и это тоже… Мужик один упоминал, что у него в молодости случилось что-то вроде провала в памяти.

— Типичный случай диссоциативной амнезии.

— Чего?..

— Забыл, кто он. Потом, правда, вспомнил.

— Да, вот так начинаешь сомневаться: сам-то я не мертвяк? Может, просто забыл?..

(Стас Ладшев) — Дарина, здесь в деревне масса совершенно необъяснимых личностей, и никто не хочет ничего о себе рассказывать!

(Дарина) — Это чтоб вы не умерли!

— Все так страшно?

— Страшно смешно!

— И ваша история тоже смешная?

— Веселая, не без этого.

— Может быть, поделитесь?

— Ну… я не из местных. Жила я раньше

в небольшом городке, в другой части России. Мы с мужем и дочерью увлекались спиритизмом. Подходили к занятию по-своему. Я думала, что люди, которые считают оккультные практики опасными, просто сами опасные и неуравновешенные. Манипулируют что-то с зеркалами, кровью — только страху нагоняют, вызывают чертей, которых сами себе нафантазировали, еще бы в таком состоянии не дождаться неприятностей. А мы поступали с точностью до наоборот: не занавешивали окна, не зажигали свечи. Садились вокруг стола, соединяли руки, образуя кольцо. Вызывали знаменитых исторических деятелей, талантливых поэтов. Случались удивительные вещи. Как-то "разговаривали" мы с Распутиным, а на верхнем этаже сильно шумели. Я в шутку попросила духа, чтобы он, как бывший негласный правитель империи и чудотворец, распорядился насчет неугомонных соседей. Дух ответил тоже шуткой, что он их разорвет на куски и разложит по полочкам. Мы посмеялись и забыли про эту болтовню. А потом заметили, что соседи перестали нас беспокоить; оказалось, они разменяли квартиру и уехали…

Однажды мы попросили дух Лермонтова сочинить что-нибудь для нас. Вскоре блюдце поехало по буквам с такой скоростью, что мы едва успевали читать. Получилось вот что:

Не родишься — не умрешь.

Смерть смеркается, светает,

Вызовет — и отзывает,

Приходи и пропадешь.

И тут мне вздумалось предложить духу пойти с нами в парк! Я думала, это невозможно, но он согласился и сказал, что будет ждать нас у эстрады в черном костюме и с тросточкой в руках. Мы погуляли по парку и пошли к назначенному месту. Еще издалека увидели стройного субтильного мужчину, одетого по описанию. Он повернулся и стал смотреть в нашу сторону. Муж с дочерью испугались и отказались продолжать, а я решила идти до конца. Вот тут-то оно меня и схватило!

— Что?

— А кто ж его знает? Мало ли всякой нечисти возле людей ошивается? Они многое знают, им прикинуться поэтом, царем, умершим родственником ничего не стоит.

— То есть это был не Лермонтов?

— Нет, конечно! Это мелкие бесы, отжившие воспоминания, призраки… Выискивают себе легковерных бездельников, вроде нас, или авантюристов всяких, и развлекаются. Ну так вот, осталась на руках у мужа и дочери психически неизлечимо больная женщина. А я оказалась в потустороннем мире, про который я вам, молодой человек, ничего рассказывать не буду. Выбралась уже тут. Сначала в бесплотном виде, а там и оболочку приобрела.

— А можно нескромный вопрос? То есть вы снова стали той женщиной, которой были раньше? Или у вас теперь… ээээ, какое-нибудь другое тело?

— Хе-хе! Все-то ему надо знать! Больше ничего не скажу.

— Меня совершенно поразили так называемые "хирурги"…

— Госпиталь "Лабиринт"?

— Да, лабиринт с рассадником минотавров! И ведь, с другой стороны, они действительно изумительные врачи! Многому научили даже тех, кто раньше в медицине ничего не понимал, — вроде бы простые, но эффективные приемы. А насколько это важно при нашей жизни, когда нет времени ни отдыхать, ни страдать бессонницей, ни болеть. Что уж говорить о профессионалах. Себринг вон месяц пропадал у них, теперь операции голыми руками делает. И все-таки эти их эксперименты на людях… жуткое производят впечатление.

— На самом деле ни беженцев, ни мародеров никто не жалует. Это либо психически безнадежно сломленные люди, либо неисправимые преступники. Доверять им опасно, изолировать — не всегда получается; остается использовать.

— Ты повторяешь рассуждения Бели. Я считаю, решиться на такие рискованные эксперименты можно разве только под давлением крайней необходимости, но не из любопытства!

— Инга права. Те же самые колдуны из ходячих избушек натравливали всякую нечисть на соседей ради развлечения и даже, если не ошибаюсь, иногда специально заманивали к себе гостей, чтобы их пожрали потусторонние существа…