Матка
Шрифт:
— Чрезвычайно эффективный прием, особенно полезный в ситуации, когда вы окружены. Но только лучше не допускать таких ситуаций. А применять молнии в рядовой стычке — все равно, что палить из пушки по воробьям.
И последнее. Генерирование, преобразование, передача сигналов — это прекрасно, но чтобы управление ими стало максимально эффективно, необходимо согласовывать их использование со свойствами других материальных объектов, всего окружающего пространства. Для этого применяется искусство маневра и искусство экранирования.
Маневр — это оптимизация к условиям поединка собственного тела как материального объекта. Включает пластику, левитацию и телепортацию. Пластика — это согласование движений с силовыми линиями материи в двух пространственных измерениях, левитация — в трех, телепортация — в четырех. Показываю кое-что для примера.
Беля щелкнула пальцами в воздухе, вызвав световую стрелу, потом повела рукой в сторону ближайшей скалы, и вдоль
— Ничто так не помогает уйти от атаки противника, как исчезновение с места пребывания, — философски заключила она и перешла к следующей теме: — Экранирование — это оптимизация окружающего пространства для выполнения боевой задачи с помощью каменных плоскостей различной конфигурации. Сигналы, отражающиеся от определенным образом выстроенных экранов, проявляют многие неожиданные и полезные свойства: усиливаются, накладываются друг на друга, ходят по кругу, дробятся и прочее. Показываю. Вот простая вспышка образца взрыва. Видели? А теперь устанавливаем экраны… — Беля помахала пальцами, и несколько округлых вогнутых камней, похожих на зеркала от пудреницы, прилепились к скалам по сторонам. — Так, приготовьтесь.
Вспышка, мелькнув между каменных экранов, ушла вверх по ослепительной спиралеобразной дуге, рассыпая световые нити, как комета, и превратилась над ущельем в мерцающий купол, заливший все оглушительным сиянием и вызвавший ощутимую дрожь земли. Старатели с трудом удержались на ногах, а Беля засмеялась.
— Вот пример благотворного воздействия экранирования, — объявила она. — Можно привести еще много примеров, но все убедились, да? Экраны — это вспомогательная мера. Их устанавливают заранее, а потом подгадывают свои действия под системы усилителей. В отсутствие отражателей можно использовать аналогичные по свойствам объекты окружающей среды. Так, ну а теперь попробуйте-ка сами. Для каждого типа действия нужна определенная последовательность пластических приемов, которые помогут вам сфокусировать внутреннюю энергию. Ваше тело в данной системе выполняет роль генератора сигналов, проводником которых служит ваше оружие. У вас достаточно опыта концентрации внимания, поэтому сложные практики не понадобятся. Просто запомните, что ударная сила — это направленная воля к уничтожению.
Старатели по схеме, усвоенной на тренировках, начали повторять жесты Бели, и в каменных арбалетах вспыхнули яркие световые лучи. Через некоторое время все успешно воспроизвели лаконичные пластические схемы, соответствующие стрельбе световыми нитями, трансформации арбалета в гранатомет, несложному полету по дуге.
— Технически все виды дистантного вооружения работают одинаково, — объясняла Беля. — Перезарядка, настройка, стрельба, — все производится усилием воли, то есть насколько ваше осознание сосредоточено на поединке, настолько же у вас хватит боезапаса. Эффективность стрельбы также достигается за счет сохранения безусловной воли к уничтожению врага. Она зависит от вашей способности согласовать действия с силовыми потоками окружающего пространства, прежде всего габбро.
— Но мы же не чувствуем эти силовые потоки, — заметил кто-то.
Беля внезапно посерьезнела.
— Достаточно, — махнула она рукой, призывая всех опустить оружие, и задумчиво прошлась взад-вперед, заложив руки за спину. — Вот что я вам скажу, герчеяуре, — и это будет мое последнее напутствие, — строго сказала она. — Я учила вас, что война — это форма созидательной деятельности. А теперь я скажу вам больше: война — это высшая форма созидательной деятельности. В обычных обстоятельствах вы пользуетесь привычным арсеналом своих качеств и не ищете перемен, потому что всего, что у вас есть, достаточно. И только ситуация смертельной опасности может заставить человека выйти за пределы своих возможностей и открыть в себе новую, прежде неизвестную личность. Лучшее решение принимается в безвыходной ситуации; все остальное — только подготовка.
Беля остановилась и обвела взглядом застывшую вокруг толпу.
— В вас есть внутренняя готовность найти решение, — уверенно сказала она. — Ваше тело будет помнить. Но только в момент неизбежного выбора ваша будущая личность решит, жить ей или умереть. Оружие к бою, — скомандовала она.
Старатели заученным жестом подняли арбалеты, вызвав каскад ярких вспышек. Беля взмахнула рукой, и внезапно все исчезло.
Впоследствии мне, конечно, стало очевидно, что это и был пример упомянутой недавно Белей телепортации. Со временем те, кто выжил в первой битве, научились этому приему; разница состояла в том, что мы освоили лишь самостоятельный мгновенный переход на сравнительно небольшое расстояние, тогда как Беля способна была с удивительной точностью телепортировать на огромную
дистанцию целую толпу. Однако в тот, первый случай мгновенного перехода я, невзирая на весь предыдущий опыт, не смог сконцентрировать достаточно внимания, чтобы понять, что произошло. Когда я внезапно оказался в совершенно другом месте, вместо отблесков огня, пляшущих на горных склонах, появились силуэты полуразрушенных зданий, едва различимых в темноте, и я едва не споткнулся о покосившуюся уличную скамейку, ощущение было такое, словно из моей памяти пропал целый кусок жизни, в течение которого я пришел в это место, а потом забыл. Помню только первый выстрел Бели, осветивший на мгновение фигуры остальных старателей и разбудивший габбро. Рев гранатомета волной прокатился по безмолвной улице; снаряд прочертил над нашими головами полосу, похожую на хвост кометы, и разорвался возле стены какого-то дома, рассадив здание пополам — в следующий момент каменные твари взмыли вокруг нас стеной, поднимавшейся, казалось, до самого неба.Теперь я понимаю, что наибольшее количество жертв пришлось на самые первые мгновения. Я подумать ни о чем не успел, как стрекот каменных крыльев мелькнул мимо меня, и пропал человек, стоявший неподалеку; тут же словно какая-то сила заставила меня отшатнуться — над головой щелкнула каменная клешня. Развернувшись, я машинально оттолкнул тварь многократно отработанным ударом и только подумал об оружии, как из темноты меня буквально окатил фонтан крови. Воздух гремел от шума каменных крыльев и приглушенных криков, и я услышал голос Бели:
— Не оглядываться по сторонам!! Только вперед!
Сосредоточившись на оружии так, словно вокруг ничего не происходило, я попытался припомнить жест, нужный для перезарядки, и в этот момент снова испытал странное состояние, как будто всем телом чувствовал силовые потоки, белые и черные, змеившиеся мимо, как живой узор. Я сам не отдал себе отчета в том, что поднялся над землей, описав в воздухе заученную дугу, машинально рывком руки передернул затвор, и когда световые стрелы посыпались вокруг, я даже не сразу понял, что это мои выстрелы. Я стал различать габбро отчетливо — они казались узлами засасывающей в себя все, что попало, пустоты, а мелькавших среди них людей словно окружал более или менее заметный серебристый ореол, хотя прежде все фигуры полностью сливались с ночной темнотой. Прицелившись, я снова начал стрелять; загремели световые снаряды других старателей. Повинуясь безотчетным порывам, я начал маневрировать в наполненном вспышками и гулом пространстве, однообразно повторяя рисунок движений, усвоенный когда-то на тренировках и оказавшийся эффективным, как ход конем на шахматной доске. Постоянно передергивая затвор, я убедился, что в дистантной боевой системе стрельба и маневр составляют неделимое целое, и если занять подходящую позицию в пространстве, световые импульсы разрушат габбро настолько безотказно и бесповоротно, что на какой-то период поединка, когда я едва только немного освоился с техникой боя, мне показалось, что сражение дистантным оружием — чуть ли не заведомая победа. Моя рассеянность едва не стоила мне жизни: я пропустил удар в голову, свалился на землю, сразу откатился в сторону только благодаря тому, что систематические тренировки довели некоторые движения до автоматизма — рядом со мной немедленно приземлилась каменная тень, и ее разбила световая вспышка, отправленная кем-то из старателей. Я убил спикировавшую на меня вторую тварь серией довольно неуклюжих выстрелов и оставшуюся часть боя продолжал с легким сотрясением мозга.
Специфическая система маневрирования делала нас практически недоступными для габбро, но малейший сбой внимания вызывал неточности в координации — промах, который мог стать фатальным, поскольку в контактном поединке превосходство габбро было бесспорно. Осознав решающее значение предельной концентрации внимания, я начал действовать, как машина, и время словно остановилось. Думаю, здесь тоже сказалось благотворное влияние монотонных, казавшихся бесконечными тренировок, к которым нас приучала Беля. Я как будто остался один, и вспышки световых снарядов, обрывки чужих мыслей, которые я принимал за голоса и порой даже согласовывал с ними собственные действия, какие-то странные видения, периодически как бы вторгавшиеся в мое воображение — как объяснила потом Беля, это были спроецированные через габбро осколки четвертого измерения, их родного мира, — все смешалось в безликий поток новых и новых боевых задач, которые надлежало максимально эффективно и абсолютно беспристрастно выполнять.
Позже, задумываясь над тем, сколько в действительности длился бой, я считал, что около суток. На самом же деле, по словам Бели, мы сражались не больше часа. Я же судил прежде всего по физическому изнеможению, которое у меня вызвали непривычные приемы поединка. Увлекшись боем, я не заметил, сколько трачу сил. В какой-то момент острая боль пронзила все тело, и я невольно опустил арбалет, а потом почувствовал, что не могу больше сделать ни движения и теряю сознание. Очнулся я уже на базе и, как и после прежних инициаций, жизнь казалось каким-то причудливым калейдоскопом набегающих друг на друга снов.