Чтение онлайн

— Габбро гнездятся в поверхностных слоях. Они — паразиты, их привлекают люди. Кварцергеры, наоборот, сторонятся всякой мелкой живности и предпочитают уединение в неизмеримо более глубоких пластах породы.

— У них есть какой-то аналог общества, цивилизации?

— Да. Они, так сказать, культивируют свой внутренний мир. Человеку это трудно понять. Духовная сфера кварцергеров намного богаче, чем в принципе может быть у человека, в том числе потому, что является коллективной. У людей все наоборот: жилищные условия общие, а сознания по отдельности. В этом, кстати, одна из причин, почему среди людей бытует ошибочное мнение о психических состояниях как иллюзиях, имеющих сугубо индивидуальную значимость. В этом смысле в мозгу кварцергеров как бы существует

дополнительное, общественно-психологическое измерение. В коллективном внутреннем мире они и живут, его считают первичным. В частности, у них существует и аналог науки, и своеобразная система познания, которая состоит в создании фантомных моделей, тождественных изучаемому объекту. Вот некоторые из вашей группы имели удовольствие наблюдать "людей в исполнении кварцергеров". И, хотя для обеих сторон это был первый контакт, в целом эксперимент, я считаю, удался: во всяком случае, никто из старателей ни на секунду не заподозрил, что перед ними — не люди. Только черви не совсем точно рассчитали отрезок времени, взятый за образец, и создали среднеарифметический фантом на материале европейской культуры последних двух столетий. По их меркам период ничтожный, а в наших масштабах разница таки чувствуется.

— Ну а как им наши-то?

— Черви довольны. Только они и десятой части не поняли из того, о чем старатели трещали. Кварцергеры вообще медленно соображают, тормоза. Но они записали встречу и теперь тщательно расшифровывают всю эту лабуду. В кругу червей твоим приятелям обеспечен ошеломительный успех на протяжении еще как минимум нескольких столетий.

— А потом — следующая вылазка фантомов?

— Не исключено.

— Эх, жалко я не доживу…

— На твой срок и без кварцергеров эксклюзива хватит. Гарантирую.

— А ты видела их непосредственно?

— Ну, как сказать… Ну, видела. Да нечего там смотреть, я же говорю! Залежи желеобразных белесых туш в сплошной каменной оправе… Знаешь, вспоминается одна гастрономическая байка. Якобы иногда устрицы в поисках корма влезают через трещины в глубину морских камней и там так отжираются нетоптаными водорослями, что толстеют и уже не могут вылезти обратно. Так и кварцергеры, сидят по своим ямам и медитируют. За всю жизнь они почти не двигаются с места.

— А как же они тогда размножаются?..

— Ой, да не волнуйся ты за них… Они размножаются почкованием, взяв в этом пример с таких достойных образцов, как светила и планеты…

— Что, планеты тоже почкуются?..

— Да, представь себе.

— Хм… как-то я об этом не думал. Ну а в целом… Если высокоразвитые черви так отличаются от нас… может, им известен смысл жизни? Или они владеют какими-то другими вселенскими тайнами?

— Да нет… живут ни шатко ни валко, как и все. В этом плане они похожи на людей. Могу добавить, что мы в этом и с габбро похожи…

Старатели.

Собравшись после очередной стройки в одном из новорожденных городов, старатели незаметно разговорились о планах на будущее. Прошло столько архитектурно-духовных экспериментов, столько непроглядного труда и затейливого творчества, что поневоле напрашивались неясные амбиции и хотелось перемен. Собеседники мимоходом набрели на революционную мысль.

Что, если Матка — всего лишь очередная шарада, провокация Бели, призванная подстегнуть впечатлительных подопечных, заставить работать на пределе своих возможностей, стремясь к недостижимой цели? Возможно, на самом деле господство каменной расы неизбежно и даже благотворно, а истинная цель людей состоит в том, чтобы обрести независимость от пагубного влияния габбро и построить параллельный, "невидимый" мир?

Предположение заставило задуматься. Подобные двусмысленные трюки были вполне в духе Бели. Идея создания самостоятельной цивилизации в обход войны против роя увлекла старателей. Появилось предложение построить центр нового человеческого мира, который объединил бы в себе все знания и технические достижения, освоенные старателями в последнее время.

— Мы

постоянно выполняем все по указке Бели. Она разрабатывает общую концепцию, план, распорядок, а мы механически следуем инструкции. Только самостоятельная работа станет свидетельством нашего превращения в полноценных мастеров, — рассуждали авторы проекта.

Под впечатлением от роскошных летательных аппаратов одной из общин возник замысел левитирующего автономного поселения. Тут же на волне всеобщего энтузиазма старатели набросали план колоссального города-дворца с белокаменными стенами, искрящимися капелью слезообразных фонтанов, и струновидными башнями, которые служили бы одновременно солнечными электростанциями и трансформаторами гравитационного воздействия, позволяющими грандиозному массиву из камня, света и людей плавать в облаках.

Решили дождаться возвращения Бели, которая, по своему обыкновению, без объяснений временно исчезла, и представить амбициозное изобретение на ее суд, а пока вернуться к своим повседневным занятиям. Однако время шло, а Беля все не появлялась.

Поначалу старатели не придавали ее отсутствию особого значения и даже начали привыкать к размеренной и сравнительно праздной жизни, которая возле эксцентричной, непоседливой и требовательной Бели считалась недопустимой. Но чем дольше против обычного затягивался отъезд Бели, тем сильнее охватывала старателей растерянность. Привычка к дисциплине и самообладанию в любых, даже самых неожиданных обстоятельствах заставляла всех демонстрировать внешне отчужденное отношение, но многих терзало недоумение: неужели Беля покинула их навсегда, бросила, рассудив по каким-то ей одной ведомым признакам, что теперь старатели должны вести самостоятельную жизнь, — а им казалось, что они едва-едва начали ее понимать! Другая версия была более мрачной: возможно, Беля все же пострадала в бою и, если осталась в живых, то нуждается в помощи, — некоторое время вполне серьезно обсуждалась необходимость отправиться на ее поиски, однако возникали сомнения, что неквалифицированное вмешательство обычных людей поможет там, где даже Беля оказалась бессильна.

Если же старатели пытались абстрагироваться от беспокойства о своей бессменной предводительнице и наставнице и в полном соответствии с правилами самой Бели задаться целью организовать жизнь без нее, возникала проблема, которую они безуспешно пытались решить еще до встречи с Белей: отсутствие цели в жизни. Старатели многому научились и в некотором отношении стали другими людьми, однако краеугольный вопрос остался совершенно нетронутым: былые цели, планы и мечты ушли вместе с прежним миром, потеряли смысл в новой реальности, с которой Беля познакомила их, но в которой они так и не прижились.

Недели проходили то в мрачных дискуссиях ни о чем, то в еще более мрачном молчании, то в бесплодных воспоминаниях, то в нелепых надеждах, а старатели ничего не могли придумать. В компании лидеров каждый разговор превращался в стратегическое планирование.

— По прошествии всех размышлений вслух я могу подвести итог, — наконец заявила Вероника. — По-моему, все сводится к одному. Мы придумываем какие-то хитроумные отговорки, в то время как единственная разумная цель была озвучена Белей еще при нашем знакомстве. Давайте признаем: все мы продолжаем считать ее немного чудаковатой. Нет, мы оценили в ней все, что способны понять, но мы продолжаем игнорировать ее в главном, а ведь самое уместное, что мы можем предпринять, это продолжить дело, которое она сама считала задачей своей жизни.

— Что ты имеешь в виду? — удивился Комендаров.

— Уничтожить Матку, — задумчиво проговорил Себринг.

Вероника кивнула. Все помолчали.

— Мы даже не знаем, где она и что она. Может, это какое-то иносказание? — раздались неуверенные голоса.

— Во всяком случае, рой налицо. Если поискать, то найдется и все остальное.

— И мы вновь возвращаемся к вопросу о звуковом оружии, — пробормотал Ростопчин.

— Да, но теперь не то, что прежде, — решился Ладшев. — По-моему, Вероника права — мы в любом случае должны продолжать ее дело.