Матка
Шрифт:
(Тихон Ясенев) — Беля — настоящая русалка. Или лунная сирена. У нее кожа прозрачная и неуловимая улыбка. А глаза — как небо во время грозы. Темные и сверкающие. И, хотя она говорит, что "самая совершенная", на самом деле она только ищет себя. Но, с другой стороны, получается у нее виртуозно.
Старатели.
Однажды без видимого повода Беля вновь со всей серьезностью вернулась к градостроительному проекту. Без какого-либо вступления она собрала всех обитателей долины и без предисловий начала в подробностях объяснять архитектурный план будущего города, который старателям предстояло, по всей видимости, немедленно воплотить в жизнь.
— Значит, так, — распорядилась она, — строить будем из красного песчаника, поскольку в нем содержится много железа. Вырезаем блоки вон в том карьере и перетаскиваем сюда. Блоки должны быть не меньше человеческого роста в высоту и ширину, а конкретную форму я вам подскажу: мы будем делать их трапециевидными и друг к другу подгонять. Здесь, вот на этой возвышенности, будем строить для вас дом. Это будет небоскреб. Впрочем, тут, в горах, до неба недалеко. Так вот, рассчитывайте этажей на пятьдесят-шестьдесят. Дом будет представлять из себя систему восходящих террас. Крыша каждого нижнего помещения будет садом для верхнего, и так спиралевидными кругами.
Старатели потрясенно молчали. Хотя их силы за время тренировок существенно возросли против того набора навыков, который они привыкли считать нормальным для среднеарифметического человека, все же план звучал ирреально. Некоторые слушатели озадаченно кивнули. Беля сочла это выражение лояльности вполне достаточным.
— Дальше — инфраструктура. Скажу я вам, герчеяуре, — задушевно сообщила она, — проблемой людей прошлого являлась расщепленность, рассогласованность всех качеств, фрагментарное, неполноценное восприятие мира, короче — диспропорциональность, в самых запущенных случаях — одномерность развития. Поэтому у нас будет комплексная застройка с многофункциональными сооружениями. Например, все вы слишком хорошо знаете, какую чудовищную реакцию перемены в мировоззрении и состоянии сознания вызывают в физическом теле, где давно и прочно устроилась масса невидимых паразитов, пожирающих вас путем хронических болезней, которые вы уже почти привыкли не замечать, и вдруг — потребовалось здоровье. Сразу же начинает лихорадить, появляются боли неизвестного происхождения, мигрени, удушье, сердечная недостаточность, не говоря уже об отлично всем знакомых судорогах и припадках, которые вызывают габбро. Зато все вы теперь осознаете метафизическое значение болезни, ее сакральный смысл. Болезнь призвана указать человеку на недостаток внутренних сил, который следует исправить для дальнейшего полноценного развития личности, и который без физических симптомов было бы не так просто обнаружить. К счастью для вас, хирург-убийца, — Беля кивнула на Себринга, — и еще несколько энтузиастов неплохо справляются с медицинской стороной вопроса. Вот их-то мы и распределим распоряжаться нашим лечебным учреждением нового типа, основным принципом которого станет проницательное замечание русского естествоиспытателя и по совместительству философа Данилевского: "Красота есть единственная потребность духа, которую может удовлетворить только материя". Поэтому больницу нам заменит Институт Красоты. А вам, эскулапы, придется освоить науку о строении души человека в таком же объеме, в каком и науку о строении тела. Вы научитесь восстанавливать гармонию тела и духа страждущих пациентов с помощью акупунктуры, обертонного интонирования и электрической хирургии. А ландшафт под красоту — вон там, — Беля указала на обширную площадку с края долины. — Заведение будет большое и интересное.
Однако определенное перепрофилирование ожидает, не расслабляйтесь, всех и каждого. Офисы мы совместим с художественными мастерскими, горнодобывающие цеха оборудуем по принципу лабораторий… а вы как думали? Производственный процесс у нас будет творческий. Ежедневное посещение стереозеркальной библиотеки — обязательное. Постоянное повышение квалификации вам пригодится, будьте уверены. Каменный каркас города — только заготовка. Для того чтобы архитектура по-настоящему располагала полноценной жизни, потребуются более благородные материалы. Почему, как вы думаете, драгоценные камни так гипнотически действуют на человека? Потому что у них есть разум и даже душа! Настоящую драгоценность можно сравнить с тончайшим светомузыкальным аппаратом, способным настраиваться на многие полезные и просто любопытные волны… а порой даже со спутником жизни человека, более мудрым, чем хозяин. На строительство пойдет несколько тонн золота, прозрачного цветного стекла, хрусталя, жемчуга и драгоценных камней. Так как с добычей сейчас трудно — в естественных условиях утонченные формы породы созревают долго — вы научитесь их синтезировать, а впоследствии и выращивать. Шедевров искусства я от вас не жду, но обеспечить приличный дизайн вы обязаны.
И все же качество работы архитектора зависит прежде всего от способности вписать постройки в первоначальное пространство с энергетической точки зрения. Адаптация ландшафта, выбор материалов, ориентировка в соответствии с движением светил, внутреннее оформление помещений — все выполняется исходя из метафизического предназначения конструкции. И в разработке энергетического замысла никакие правила не помогут, нужен талант. Поэтому за руководящую часть работы можете быть спокойны — ее возьму на себя я. А вам останется всего ничего… — тут Беля отряхнула руки, словно благополучно завершила основную часть строительства, и радостно сообщила: — Вы сейчас разучите один танец. Давайте, давайте, вот ты, ты, и ты… — Беля извлекла из толпы человек десять-двенадцать. — Становитесь в круг. Идите по кругу и повторяйте вот это движение, — Беля воспроизвела замысловатую фигуру. — Четко повторять, а не приблизительно! Все внимание только на пластику! Ахматов, я отлично чувствую, что ты рассеян. Учтите, вы будете продолжать до тех пор, пока не дадите устраивающий меня результат. Так… а теперь все то же самое в обратную сторону. Не останавливаться! — крикнула она, наблюдая за экзерсисами старателей. — Так, ты иди в центр круга. Вы, делаете полный круг в одну сторону, разворачиваетесь и повторяете все наоборот. Ты, сосредоточься. Ты представляешь все, что я велю. Вокруг тебя ничего нет. — Беля принялась перечислять директивы, перемежая их причудливыми тирадами на неизвестном языке. — Ты видишь луч света. Луч света разрезает камень, — в пространстве прошелестел причудливый звон. — Не поднимать голову! Ты видишь каменный блок. Он появляется из скалы… — над старателями блеснул яркий луч. — Не смотреть по сторонам! — прикрикнула Беля. Послышался отдаленный гул, пространство загудело, как наэлектризованное, и замелькали световые вспышки. — Не отвлекаться! Повторять все без перерыва! Вы ничего не слышите и не видите! Каменный блок поднимается в воздух. Он плывет в середину долины… — над старателями протянулась трапециевидная тень. — Шаг, разворот! В точности повторять! Ты видишь, как блок опускается на землю. Устойчиво ставь. Отпускай. Продолжаем! Заново!
Время, потраченное на возведение первой исполинской стены, участники экспериментального производственного процесса впоследствии затруднялись сосчитать,
хотя зрители уверяли, что прошло не больше получаса. Когда Беля крикнула: "Стоп!" — строители мгновенно почувствовали такой упадок сил, что многие просто повалились в траву, тогда как остальные старатели восхищенными возгласами и аплодисментами выразили бурный восторг. Беля взобралась на пригорок и придирчиво оглядела зигзагообразное сооружение, прочертившее дно долины, как застывшая молния.— Довольно коряво, — скептически прокомментировала Беля, — но для вас сойдет, — туманно добавила она. — Ну, кто заменит наших быстроизнашиваемых тружеников? — не дожидаясь ответа, Беля решительно назначила: — Ты, ты и ты…
Вместе с завершением строительства первого флигеля многоярусной башни незаметно подошел вечер. Старатели понемногу освоились со сверхъестественными приемами и тянули глыбы из недр горы сравнительно согласованно и ровно. По требованию Бели все концентрировали внимание на монотонном повторении пластических этюдов, и казалось невероятным, что словно независимо от воли людей многотонные глыбы однообразно и как бы обыденно плыли в высоте, одна за другой с глухим ударом опускаясь в облака пыли. В какой-то момент Вероника, мельком оглянувшись на Белю, случайно заметила плавный закругляющий жест руки и пристальный взгляд, в котором мелькали белые блики.
— Да ты жульничаешь! — воскликнула Вероника. — Это ты все делаешь!
— Нет, я — пас, — серьезно возразила Беля, но глаза ее смеялись.
Спустя некоторое время город предстал перед старателями в точности в том виде, как планировала Беля. Грубо обтесанные циклопические блоки сложились в литую, лаконичную конструкцию, сообщавшую пейзажу оттенок одновременно суровости и одухотворенности. В центре долины возвышалась похожая на спиралеобразную раковину громадная башня, как грандиозная разноцветная лестница, взбиравшаяся к облакам. Перекинутые от нее на склоны соседних гор ажурные арки мостов, словно сверкающие радуги, падали к подножию округлых башен и причудливых многоугольников обсерватории, лечебного центра, химического завода, библиотеки, пилорамы, электростанции и прочих необходимых для обеспечения жизни сооружений. Дно долины, как прозрачное кружево, покрывали гладкие стеклянные дорожки, связывавшие воедино жилые и рабочие корпуса, сельскохозяйственные террасы, водохранилища и сады. По фасадам всех зданий с первым лучом солнца, дробясь, рассыпались ослепительные блики, а с наступлением темноты окна обретали в свете звезд мягкую разноцветную окраску багряных, фиолетовых и золотистых цветов и переливались в темноте, как новогодние гирлянды. Вдоль крыш, оконных рам, даже бордюров дорог бежала сияющая оправа из золота и серебра.
— Ну что, герчеяуре? — елейным тоном поинтересовалась Беля, с удовлетворением разглядывая с центральной смотровой площадки грандиозный комплекс, устроившийся в каменной чаше долины, как сказочный цветок. — Даже путь длиной в целую жизнь начинается с первого шага?
— Что ты имеешь в виду? — настороженно отозвались те, кто почувствовал в ее словах подвох.
Беля развела руками, как бы выражая недоумение по поводу всеобщей непонятливости.
— Мы отправляемся в путешествие, — пояснила она. — Поймите, герчеяуре, — проникновенно посоветовала Беля, — архитектура — венец всех наук, искусств и ремесел, а потому, если вам удастся хоть в какой-то мере ее освоить, чего доброго, даже у таких бездарностей, как вы, активизируется мозговая деятельность… Когда мы приехали сюда, я поставила перед вами задачу привести в порядок эту долину. Сейчас эта отдельно взятая часть пространства приобрела цивилизованный вид. А что же остальной мир? Вы хоть вспомните архитектуру среднеарифметических современных городов. Железобетонные человекодавилки, асфальтовые заплатки и повсюду острые, как локоть, углы. Не нравится мне этот мещанский стиль, — Беля капризно сморщила нос. — Хорошо, что землетрясения практически уничтожили это бесцветное безобразие, — порадовалась она затем, — пригодное только для габбро, которые, как известно, сейчас там и живут… Могу между прочим сообщить, что габбро, существа из камня, сами являются своего рода архитектурой, а следовательно, и противопоставить им следует строительство нового мира в буквальном смысле! — веско заявила она. — Мы должны создать в пространстве нечто вроде противовеса каменной расе. Поэтому вашей насущной задачей на ближайшее будущее станет зодчество в предельно обширных масштабах. Площадки под застройку и архитектурные планы городов я вам, так и быть, подскажу — нет у меня доверия к вашим скорбным головам… смету тоже составлю сама. Но отрабатывать ее будете вы, и уж я прослежу, чтобы в кои-то веки вы сделали нечто действительно достойное внимания. Я, видите ли, собираюсь жить на этой планете, — доверительно сообщила Беля. — И хочу обустроить ее удобно. Чтобы все по моему вкусу. Разруха далеко не способствует нормальному самочувствию. С этими останками ушедшей цивилизации, до половины провалившимися под землю, ландшафт вообще не смотрится. Надо смастерить что-нибудь взамен. И попрочнее. Этим вы и займетесь — под моим чутким руководством! Все ясно? — Беля обвела старателей вопросительным взглядом.
— И скоро планируем отправляться? — послышался из толпы невеселый голос.
Беля лукаво улыбнулась.
— Ну, пообретаемся здесь маленько… Как надоест, так и в путь!
Старатели зашумели в порядке предположения, что "никогда не надоест". Беля засмеялась своим странным смехом, словно думала о чем-то другом.
Из книги Станислава Ладшева "Беля. Как мы учились сражаться со временем и побеждать себя":
(Стас Ладшев)
Конечно, сразу мы никуда не поехали. Все мечтательно разбрелись по новостройкам и принялись осваиваться с привычными заботами в новой обстановке, то и дело выглядывая в окно и восхищенно качая головой. Массивные башни, сиявшие радужными огнями и, несмотря на колоссальные размеры, словно парившие в воздухе среди облаков, придавали городу какой-то ирреальный, неземной колорит. Не верилось, что мы вообще имели отношение к строительству. Мы помнили работу над некоторыми деталями, но целое оказалось далеко за пределами любых ожиданий. Вскоре мы заметили еще одно удивительное свойство города: несмотря на отсутствие шумового экрана, габбро поблизости не появлялись, словно занятая архитектурной новацией часть пространства оставалась для них невидимой.
Мы пробыли в преображенной долине еще несколько месяцев, но почувствовали себя вознагражденными за всю предыдущую жизнь. Когда мы предложили Беле придумать для города название, она кивнула и объявила на своем шелестящем языке: "Суман Суал". После просьбы перевести она думала значительно дольше и наконец, небрежно помахав пальцами, отчиталась кратко: "Шаг".
Под руководством Бели старатели привыкли считать обыденной частью рабочего графика испытания наподобие купания в кипятке, бега босиком по снегу, голодания, заточения внутри вырубленных в скале одиночных камер, длительного обета молчания и рискованных оккультных опытов. Беля оптимистично утверждала, что нет лучшего способа воспитать волевой характер, чем близкое знакомство с бесами, которых с иронией называла "братья наши меньшие". Она прагматично относилась к захватывающему зову непознанного, повторяя, что мерой всех человеческих экспериментов должно оставаться благополучие и процветание человечества.