Ковбой без обязательств
Шрифт:
Сегодня я не собирался сдерживаться. Я хотел поглотить ее целиком, отдать ей всего себя, пока не перестану понимать, где заканчиваюсь я и начинается она, — пока от меня не останутся только те части, которые она пометила своими.
Я распахнул дверь спальни, затем заставил себя придержать ее для Блэр, разыгрывая эту чертову вежливость, пока все во мне рвалось завладеть ею. Она прошла мимо, изгиб ее бедра скользнул по моему, и запах ее кожи вырвал у меня стон. Я дал двери закрыться за нами, дыхание сбилось, когда замок щелкнул.
Мы даже не включили лампу. Лунный свет вырезал силуэт Блэр на
Мы рухнули на матрас, как разбивающаяся волна, запутавшись друг в друге. Пальцы Блэр зарылись мне в волосы, дернули голову назад, ее губы были жадными, почти болезненными на моем рту. Острота ее прикосновений, вкус ее языка, отчаяние, с которым мы срывали друг с друга одежду. Годы сдержанности рухнули, как прорванная плотина, и теперь мы тонули друг в друге, не желая выныривать.
Я схватился за край ее футболки, сорвал ее через голову и провел открытым ртом по обнаженной коже, пока не потерялся во вкусе ее тела. Она провела зубами по моей шее, дыхание дрожало у моей кожи. Я чувствовал, как ее сердце бьется о мою грудь, быстро, дико, и от этого мое собственное колотилось так, что отдавалось во всем теле.
Между нами больше не осталось ни сомнений, ни осторожности. Только лихорадочная преданность людей, у которых закончились причины не любить друг друга.
И черт, я ее любил.
Любил столько, сколько себя помнил, и никогда не переставал. Это чувство проросло во мне так же глубоко, как старые дубы на этом ранчо. Бури и засухи проходили, а оно держалось.
Она толкнула меня в плечи, переворачивая на спину, оседлала мои бедра, упершись ладонями мне в грудь. Волосы упали ей на лицо дикой завесой рыжих кудрей, и в лунной дымке я увидел ее глаза. Темные, решительные, полные такой тоски, что меня разрывало изнутри.
Я неловко возился с застежкой ее лифчика, и она рассмеялась, прежде чем сама завела руку за спину и расстегнула его.
— Черт, ты — все для меня. — Голос сорвался, когда я обхватил ее шею, пальцы легли на пульс, потом скользнули вниз по груди, присваивая каждый сантиметр обнаженной кожи, пылавшей под моей ладонью.
Она всхлипнула, когда начала тереться об меня, и я рванулся вперед, вцепившись зубами в изгиб между шеей и плечом. Ее крик разнесся в темноте, когда я спустился ниже и обхватил губами ее сосок. Она выгнулась ко мне со стоном, ногти вонзились мне в кожу головы, прижимая меня крепче, будто без давления моего рта она не выживет.
Я зацепил большим пальцем край ее шорт и расстегнул пуговицу. Рука скользнула под ткань и наткнулась лишь на тонкий хлопок, уже насквозь влажный. Жар ее тела опьянял, и я не сдержался, грубо провел пальцами вдоль ее складок через ткань, наслаждаясь ее отчаянными стонами, дрожащими у меня на губах.
— Ты все такая же жадная до меня, — прорычал я, оттягивая в сторону ее трусики. Ее бедра дернулись, когда мои пальцы наконец коснулись голой кожи. —
Черт, ты вся течешь для меня.Я развел ее пальцами, нашел чувствительный бугорок, и она ахнула мне в рот. Сначала я двигался медленно, дразня, и видел, как ее глаза закрываются, как бедра тянутся ко мне. Потом нажал сильнее и ускорился, пока она не начала извиваться у меня в руке.
Я помнил ее тело, но время изменило его. Передо мной было столько нового, что я жадно хотел освоить каждый участок.
— Кольт, — простонала она, и ее ногти впились мне в плечи, когда она еще сильнее подалась ко мне.
Я прижал рот к ее губам, смакуя ее вкус, затем резко перевернул ее на спину, придавив собой. Провел руками по разгоряченной коже, чувствуя, как под ладонями поднимается жар, потом стянул с нее ботинки по одному и отбросил на пол. Затем зацепил пальцами края ее шорт и белья и стащил вниз по ногам.
Я сорвал с себя футболку одним движением и швырнул в темноту. Взгляд Блэр стал голодным, пока она смотрела, как я раздеваюсь, дыхание сбилось, а ее бедра уже шире раскрывались для меня.
Я встал между этими бедрами, сжал их ладонями и подтянул ее к краю кровати. Ее вздох прорезал темноту, когда я провел рукой по ее ноге и коснулся чувствительного места.
— О, Боже. — Ее пальцы вцепились в простыни, а я сильно надавил большим пальцем, прежде чем ввести в нее два пальца. Я согнул их вверх, и ее спина оторвалась от матраса, с губ сорвался хриплый крик.
— Скажи, что тебе нужно, — выдохнул я сквозь зубы, медленно кружа пальцем там, где она дрожала. Ее бедра отчаянно двигались навстречу моей руке, ища большего. — Скажи это, Блэр.
Я хотел это услышать. Мне это было нужно.
— Тебя, — выдохнула она, и ее глаза встретились с моими.
— Недостаточно. — Каждое слово я подчеркивал, почти полностью выводя пальцы из ее влажного жара, а потом снова толкаясь внутрь и сгибая их там, где от этого ее тело сжималось вокруг меня.
Ее тело напряглось целиком, бедра тянулись ко мне, но я не останавливался. Ее слова на колесе обозрения что-то во мне вскрыли, и теперь я жаждал ее всю.
Мне нужно было услышать, как ее голос ломается, как она сбрасывает последнюю броню между нами. К рассвету я хотел, чтобы она знала: мужчина, который берет ее тело этой ночью, будет поклоняться ей столько, сколько она позволит.
Я бы вывернул себя наизнанку и истек до последней капли гордости, лишь бы она увидела правду. Любить Блэр Монро — не выбор. Это выжжено во мне до костей задолго до того, как я понял, что такое любовь.
Я бы спалил мир дотла, лишь бы она оставалась такой, какая есть. Яростной, сломанной и чертовски совершенной.
— Скажи мне точно, что тебе нужно, Блэр. — Дыхание вырывалось рвано, все тело горело желанием сорваться, но я хотел, чтобы она была такой же обнаженной и открытой, как я. Я чувствовал себя зависимым на грани срыва и гнался за этим отчаянно.
Она подавила стон, выгнулась, приподнимая бедра. Волосы рассыпались по моей кровати, она качала головой, будто, не произнеся это вслух, сможет сохранить хоть крошку достоинства.
— Скажи, — хрипло повторил я, замедляя руку, давая ей почувствовать потерю, и видел в ее глазах борьбу между самозащитой и потребностью.