Чтение онлайн

Во мне вспыхнула ярость — внезапная, горячая, — и я резко повернулась к нему. Кабинка заскрипела от движения, воздух между нами наэлектризовался. Вокруг ярмарка слилась в размытое свечение огней и звуков, но в тесной металлической клетке были только мы и тысяча несказанных слов.

— Не надо было с тобой спать. — Смех вырвался резкий, некрасивый. — Ты обещал, что это будет просто. Обещал, что до этого не дойдет. — Я махнула рукой между нами, она дрожала так, что пришлось сжать кулак.

Его глаза потемнели, челюсть напряглась.

— И что, будешь дальше бегать? Это

твой ответ на все?

— Не надо. — Я подняла ладонь, ненавидя ее дрожь. Мне хотелось его ударить. Хотелось поцеловать. Хотелось забыть этот момент и вернуться к той мнимой безопасности, где между нами был просто секс, а не обломки прошлого. — Не делай вид, что знаешь меня после всего этого времени.

Он потянулся ко мне, его ладонь легла мне на затылок. Прикосновение обожгло, и я ненавидела себя за то, что подалась навстречу, за то, что мне это нужно.

— Блэр, я никогда не переставал тебя знать. Ни дня не переставал о тебе думать.

В его глазах не было прежней самоуверенности. Только жажда, открытая, незащищенная, отражение той боли, что я носила годами.

Некоторое время мы молчали. Колесо достигло вершины, кабинка мягко покачивалась в такой тишине, будто весь мир затаил дыхание, ожидая, как мы снова все испортим.

— Ты не имеешь права так делать, — прошептала я, голос сорвался. — Не имеешь права все разрушить, а потом говорить такое. — Слова отдавали ядом. — Когда я уехала, я поклялась больше никогда не любить так, как любила тебя. Никогда больше не быть настолько уязвимой.

Кольт замер, но во мне уже прорвало плотину, и я не могла остановиться.

— Отец устроил меня в Дьюк, потом взял к себе в штат, именно туда, куда хотел. — Я трещала по швам. — Посмотри, кем я стала рядом с Грантом.

Он не двигался, но не отводил взгляда, смотрел, как я рассыпаюсь, с такой сосредоточенностью, что мне хотелось закричать.

— Я думала, Грант меня любит, но он любил образ. Он наряжал меня в одежду дороже всего, что я видела, водил по вечеринкам и ужинам для своих богатых друзей, а я… — горло сжалось. — Я позволяла. Улыбалась, кивала и становилась пустой оболочкой, потому что верила: если стану такой, как нужно ему и отцу, то хоть раз буду достаточной.

Свободная рука Кольта сжалась в кулак так сильно, что под кожей натянулись сухожилия. В его глазах вспыхнуло что-то — ярость или боль, я не поняла, — но меня уже было не остановить.

— Когда я узнала, что последний год наших отношений он спал со своей ассистенткой, я почувствовала облегчение. — Признание ударило по мне самой. — Я все равно ворвалась к нему в офис. Но дело было не в нем, а во мне. Я так чертовски злилась на себя.

Дыхание Кольта стало поверхностным, лицо будто высечено из камня.

— Я вернулась в нашу квартиру, а ключ не подошел. — Смех вышел жалким. — Я жила там два года, а он сменил замки за считаные минуты. Я три дня провела у отца, прежде чем Грант пустил меня забрать вещи, и стоял рядом, пока я собирала сумки, с ухмылкой, которую я никогда не забуду, будто ждал, что я разревусь и начну умолять.

Я наконец посмотрела Кольту в глаза и тут же пожалела. На его лице мелькнула ярость такой

силы, что у меня внутри все рухнуло, словно колесо обозрения внезапно сорвалось вниз. Я чувствовала себя голой перед ним, будто все мои слабости вдруг выставили на свет.

— Мне некуда было идти, никого не было, кроме отца, который уговаривал закрыть глаза на маленькую ошибку Гранта, и я ненавидела его сильнее, чем могла ненавидеть Гранта. А когда я позвонила Джун и услышала ее голос, мне хотелось провалиться от стыда.

Кольт покачал головой, у него дернулась мышца на челюсти.

— Тебе нечего стыдиться.

Слова прокатились между нами в дребезжащей кабинке, и я открыла рот, чтобы сказать, как он ошибается, но тихий огонь в его глазах остановил меня.

Я сжала губы и уставилась вниз, за край обшарпанного сиденья, глядя, как мир плывет кругами.

— Есть, — прошептала я. — Я думала, у меня все под контролем. Думала, я — кто-то. А теперь мне двадцать восемь лет, у меня ничего нет, я живу у бабушки… — Я оборвала себя горьким смехом. — Точнее, живу у своего парня со школы, потому что ему стало меня жалко? А теперь я… — желудок скрутило. — Теперь я раздвигаю перед ним ноги, будто он уже не разбил мне сердце однажды.

Я чувствовала, как сама все рушу, пытаюсь сломать это раньше, чем он сломает меня, и не знала, как остановиться.

Рука Кольта крепче сжалась у меня на шее, притягивая ближе.

— Блэр.

— Прости. Я не должна была так говорить. — Я смотрела куда угодно, только не в его глаза, вся дрожа, пока колесо замедлялось.

— Посмотри на меня. — Его большой палец скользнул под мой подбородок и заставил поднять взгляд. — Ты не имеешь права так, — прорычал он, пальцы впились в кожу. — Ты не смеешь говорить о себе так, не со мной.

Я попыталась отвернуться, грудь сжало.

— Перестань…

Он отпустил мой подбородок, но его палец грубо прошелся по моей нижней губе. Колесо снова заскрипело и пришло в движение, но я застыла от жара его близости и настойчивости взгляда.

— Тебя всегда было достаточно, Блэр. Всегда. Посмотри, какая ты с Руби. Посмотри, сколько ты делаешь для фермы Джун.

Он наклонился так близко, что я чувствовала вкус его ярости.

— Ты была не единственной, кого раздавило, когда ты уехала. Я был пацаном. Чертовым идиотом, который наделал ошибок. — Его голос дрогнул. — У меня теперь есть дочь. У меня есть все, о чем я когда-то мечтал, и все равно я искал частички тебя в каждой женщине, которую встречал.

Его пальцы на моей шее стали жестче, отчаяннее, будто он держался за меня из последних сил.

— Ты спрашивала про мать Руби. Я оказался слишком труслив, чтобы сказать правду о том, почему она ушла. Она не была готова стать матерью, но пыталась ради меня. А я, что бы ни делал, не мог заставить себя полюбить ее. Ничего не вышло. И не могло выйти, потому что она была не ты.

Каждое признание будто сдирало с него кожу.

Я пыталась разозлиться. Пыталась вспомнить все, как он меня ранил, все ночи, когда я проклинала его имя и каждую его ложь. Но внутри была только пустота, пропасть желания и сожаления.