Ковбой без обязательств
Шрифт:
— Ну же, Клубничка, — пробормотал он мне в кожу, закрывая глаза и вдыхая мой запах. — Что выберешь?
Я хотела огрызнуться, сказать что-нибудь колкое, поставить его на место, но вместо этого выдохнула:
— Я буду капризничать.
Его глаза распахнулись, взгляд впился в мой через зеркало, и одна рука скользнула по моим волосам, прежде чем он сжал их в кулак. Он оттянул мою голову назад, открывая шею, и усмехнулся.
— Вот так, моя девочка.
Эти слова ударили сильнее, чем его ладонь.
Его пальцы крепче сжали волосы, кожа на голове покалывала, и он тянул меня назад, заставляя смотреть на собственное
Это должно было опьянять, но вместо этого до смерти пугало. Я видела, как теряю себя рядом с ним, как исчезают последние крупицы здравого смысла, оставляя одну только жгучую потребность.
Кольт прижал меня к краю раковины так, что жесткий пластик впился в меня. Его рука все еще держала меня за волосы, не давая отвернуться от зеркала. Другая скользнула вокруг талии, ладонь широко легла на живот.
Он притянул меня к себе, и я почувствовала твердую линию его тела у себя за спиной, прежде чем его рука медленно двинулась ниже. Пальцы скользнули по тонкому кружеву, едва касаясь. Это было так нежно, что я всхлипнула от досады, а бедра сами подались вперед, ища большего.
Он прижал ладонь крепче, возвращая мои бедра туда, где хотел их видеть, и тихо цокнул языком. Костяшки его пальцев уперлись в мое бедро, а большой палец зацепил край белья и одним резким движением спустил его до колен.
Я издала умоляющий звук, когда он носком сапога раздвинул мои ноги шире, а его рука опустилась между ними. Пальцы замерли на бесконечную, мучительную секунду. Они просто лежали там, подушечка указательного пальца едва касалась меня. Я затаила дыхание, не зная, страшнее ли мне, что он двинется, или что не двинется, и мое отражение в зеркале исказилось от усилия не умолять вслух.
Его глаза жгли меня взглядом, уголок губ приподнялся так, что у меня перехватило дыхание. Палец скользнул по мне так легко, что это можно было принять за сон, и ноги задрожали. Эта нежность мучила сильнее любой грубости. С каждым едва ощутимым прикосновением моя прежняя дерзость таяла, уступая отчаянной потребности.
— Черт, — прошептала я, и голос сорвался, когда меня пронзила дрожь.
Тогда его пальцы наконец двинулись, и на его лице появилась невыносимо довольная улыбка, когда он медленно провел двумя пальцами по влажной коже, прижимая их к самой чувствительной точке. Мои бедра дернулись навстречу его руке, край столешницы больно впился в кожу, и из горла вырвался хриплый стон.
— Кольт, — выдохнула я, когда его пальцы снова коснулись меня мягким, дразнящим шлепком.
Он вжался бедрами в мои ягодицы, не оставляя ни малейшего сомнения, насколько он возбужден. То, как он смотрел на меня, сам теряя контроль, что-то во мне надломило. Я хотела, чтобы он меня уничтожил. Хотела, чтобы он видел меня такой, пока во мне не останется ничего, что не принадлежит ему.
И это пугало до чертиков. Я хотела сбежать. И хотела остаться.
Его большой палец обвел клитор, сначала мягко, потом настойчивее, когда два пальца скользнули внутрь меня. Я дрожала, ладони скользили по столешнице,
дыхание рвалось частыми, сбитыми вдохами.— Хорошая девочка. — он наклонился, губы коснулись моего уха. — Ты уже готова меня умолять?
В его словах вспыхнуло что-то, что я не хотела ему показывать. Я попыталась вырваться, но он только сильнее прижал меня, наклоняя вперед, пока щека почти не коснулась столешницы.
— Я тебя ненавижу, — резко сказала я, потому что так было проще, чем признать правду.
Он тихо усмехнулся, и этот звук прокатился через его грудь в мою спину.
— Нет, не ненавидишь. — его зубы задели мою шею сбоку. — Ты никогда не смогла бы меня ненавидеть.
Его пальцы продолжали двигаться во мне, медленно, размеренно, почти мучительно. Большой палец теперь едва касался, дразняще скользя по клитору так сдержанно, что ломота расползалась по всему телу. Он просто смотрел на меня в зеркало, наблюдая, как я дрожу от его прикосновений. Потом выпрямился и провел другой рукой вдоль моего позвоночника.
Я дернулась ему навстречу, злясь на собственную отчаянность. Хотелось свалить все на алкоголь, но правда была в том, что я никогда никого не хотела так, как Кольта Кэллоуэя.
Я закрыла глаза, когда его рука обхватила меня и распласталась по животу, и он приподнял меня так, что край его шляпы задел мои волосы. Другая рука не прекращала мучить меня, пока его слова не ударили прямо в грудь.
— Я думал о тебе каждый проклятый день, пока тебя не было.
Я распахнула глаза, встретившись с его взглядом, и мы оба перестали дышать. Он глубже ввел пальцы, и я вскрикнула.
Его большой палец сильно надавил на клитор, и оргазм начал стремительно подниматься, уже на самой грани.
— Черт, Кольт…
Его палец исчез в тот самый миг, когда накатила первая волна, и я задохнулась, едва не всхлипнув от обрыва.
— Хочешь чего-то? — в зеркале его глаза лишились прежней самоуверенности, в них появилось что-то темное. — Попроси. Вежливо.
Я пыталась сопротивляться, но бедра предали меня, отчаянно двигаясь навстречу его руке, пытаясь дотянуться до разрядки, которую он держал вне досягаемости. Когда его пальцы совсем замерли, я заскулила.
— Пожалуйста. — слово вырвалось само, и мне было плевать, как жалобно я звучу.
Он снова ввел пальцы, согнув их с убийственной точностью, а ладонь прижалась к разгоряченной плоти. Он играл моим телом так, будто имел на это право, вытягивая каждое ощущение, пока за глазами не вспыхнули звезды, а легкие не начали гореть без воздуха.
Пот блестел на его предплечье, которым он прижимал меня к столешнице, как сталь. Пульс колотился в горле, в груди, между бедер. Его дыхание было горячим, обжигающим кожу на моей шее.
— Тебе ведь чертовски нравится быть плохой для меня, да? — прорычал он, задевая зубами мочку моего уха.
— Да. — признание сорвалось слишком легко.
Его пальцы не останавливались, пока свободной рукой он не сорвал с меня белье окончательно, ткань лопнула с резким треском. Он развел мои ноги так широко, что я едва удержалась на ногах.
Металлический звук ремня и молнии прорезал туман в голове. В зеркале я увидела, как он освободился и встал позади меня.
Он вытащил пальцы и прижал себя ко мне, жар его тела обжег кожу, когда он провел вдоль входа, и от обещания того, что будет дальше, ноги задрожали.