Капитан
Шрифт:
– "Милицию"!
– передразнил Мичман.
– Эх вы, ничего вы не понимаете! Либо спрячешь кошель под какой-нибудь камень, либо зароешь золото в землю.
– Почему?
– Потому что кончается на "у"! Дедушка говорил: в нашей земле много золота зарыто - край был разбойничий.
Мичман сощурил глаза: тень сдвинулась, и он оказался на солнце.
– В земле, может, и зарыто, а под камнями уже ничего не найдешь.
– Еж с трудом сохранял серьезность.
– Когда я червяков искал, все камни перевернул. Я знаю, как надо искать зарытые монеты...
– Я тоже знаю, - перебил его Мичман.
– Небольшой такой
– Да нет! Берешь крота, обмазываешь его медом. А когда он будет рыть землю, золотые монеты сами налипнут ему на хвост...
Все так и прыснули.
Один Мичман остался серьезным.
– Охота была мед переводить, можно и клеем, - сказал Султан.
– Цыган!
– шепотом предупредил Ваню, и смех как ножом отрезало.
Цыган уже давно наблюдал за ребятами. До него долетали обрывки разговора. Увидев, что его заметили, Цыган направился к ватаге. В руке у него был кукан с пятью мальками. Чико вприпрыжку бежал впереди.
– Молчите и не отвечайте ему, - шепотом предупредил Пират.
– Предоставьте все мне, - сказал Еж.
Цыган перешел мостик. Чико уже вертелся около ребят.
– Чико! Ко мне!
– подозвал его Еж.
– А-а, попались, голубчики! Чико, сюда!
Пес неохотно присел у ног хозяина.
– Цыган, а правда, что Чико понимает все, что ты ему говоришь?
– спросил Еж.
Цыган сплюнул сквозь зубы. Хотелось к чему-нибудь придраться, а вроде бы не к чему. Он угрожающе шагнул к Султану, нагнулся... Султан задрожал. Цыган поднял с земли камень и с сухим смешком спросил.
– А вы как думаете?
Он плюнул на камень. Чико замер в стойке, не спуская глаз с руки хозяина. Цыган повернулся и что было силы метнул камень. Камень перелетел через реку и упал на другом берегу. Чико проследил за ним взглядом.
– Апорт!
Пес тут же сорвался с места.
– Стоять!
Пес замер недвижно.
– Апорт!
Пес бросился в воду.
– Вот это да!
– подивились ребята.
– Это вам не дворняга, - сказал Еж.
– Дворняги, стоит бросить камень, кидаются как очумелые. А Чико - профессор!
– Положите сюда каждый какую-нибудь вещь!
– Цыган показал куда.
– Платок или майку. Только живее: Чико ужо возвращается.
Чико прибежал, положил камень у ног Цыгана, дождался от хозяина похвалы и стал отряхиваться. Цыган дал ему подсохнуть и отдохнуть.
– Чико! Ищи! Не смотри на меня, а ищи, тебе говорят!.. Вещи, одна за другой, были возвращены владельцам.
– Молодчина, пес! Умница!
– Цыган, а верно, что стоит тебе сказать слово, и он разорвет человека на куски?
– Много будешь знать - скоро состаришься! Ишь какие хитрые! И представление им бесплатно давай, и бить не бей - и все им мало! Ладно, пользуйтесь, пока я добрый. Рыбы хотите?
– Мы уже наелись.
– Вижу. Чико, пошли!
И оба двинулись дальше по берегу.
Чико с сожалением оглядывался на ребят, а Цыган размышлял о состоявшейся встрече. Утром он видел ребят возле дрезины... Что там у них происходило? Ему хотелось спросить, в чем дело: курсы машинистов открывают или другое что? Но не умел он по-человечески поговорить... Если бы он тогда не нагнал на них страху - другое дело...
Есть такое слово или нет? Может быть, Еж врет? Почему Цыган не произнес его, когда Димо выворачивал ему руку?
Ваню смотрел
ему вслед и думал о тайнике. Он рассказал о нем только Капитану, больше никому. Цыган всегда один, нет у него друзей, и поговорить не с кем... Да ведь так и разговаривать разучишься!13. ПЕРВЫЙ КОРАБЕЛЬНЫЙ СОВЕТ
Городок засыпал рано. Летние дни длинные, и все возвращались по домам, едва начинало смеркаться. Почти в каждом дворе была летняя кухня. Готовили и ужинали на воздухе, Концерт тарелок, вилок и кастрюль начинался и прекращался всегда в одно и то же время. Чуть погодя, часов около десяти, распахивались двери обоих кинотеатров, и оттуда валили зрители. Потом шаги затихали, и на улице нельзя было встретить ни души. Свет в окнах гас, и тени домов и деревьев сливались.
Раздался свист какой-то загадочной птицы.
Еж вылез из-под одеяла. Высунулся из окна, помахал рукой, и птица смолкла. Он ощупью надел кеды. Перемахнул через подоконник и спрыгнул на здоровую ногу. Внизу, в темноте, его поджидал Седой. На голове у него была черная кепка.
– Для маскировки, - шепнул он.
Они двинулись на цыпочках вдоль ограды. Еж слегка приподнял калитку, и она распахнулась не скрипнув. Мальчики огляделись кругом: ни души!
– Смелей!
– шепотом приказал Седой.
В двух кварталах от них строился новый дом. Два этажа уже были готовы. В одной из комнат хранились доски - белые, гладкие, струганые, точно такие, какие им были нужны. Не доски - мечта.
Седой и Еж неслышно продвигались по двору, обходя груды кирпича и кучи песка. Затаив дыхание влезли в незастекленное окно первого этажа. И тут их охватил страх, сердце запрыгало. Обоим хотелось повернуть назад, отказаться от затеи, но ни тот, ни другой не посмел признаться в том, что ему страшно. Они прошли узкий, неоштукатуренный коридорчик. Перед дверью той комнаты, где были сложены доски, остановились. Седой приник ухом к двери: тишина, слышно только, как бьется сердце и как Еж от волнения глотает слюну.
Ребята вошли в комнату. Напротив белели сложенные штабелем доски.
– Вон сколько их! Никто и не заметит, - сказал Седой. Свет уличного фонаря тускло освещал комнату. Они выбрали две доски без сучков, прикинули, не очень ли тяжелые.
Еж облизал пересохшие губы.
– Нет, не очень, - наконец произнес он.
– Может, еще одну?
– Тс-с-с-с!
На улице послышались шаги. Кто-то кашлял, сплевывал, что-то бормотал. Это возвращался домой какой-то пьяный. Вот он остановился под фонарем. Ребята замерли.
Пьяный шарил по карманам, что-то искал. Потом он запел.
– Всех перебудит.
– А вдруг нас кто-нибудь заметит? Пьяный достал сигарету, долго Прикуривал и побрел дальше.
Надо было выждать. Ребята попробовали поднять три доски - нет, нет, чересчур тяжело.
– Две тоже неплохо! Нет досок, говорите?
Через окно спустили доски на землю. Бесшумно, как кошки, вылезли сами. Теперь предстояло самое опасное: хочешь не хочешь, а надо пройти под фонарем и пересечь улицу. Только после этого окажешься в неосвещенном переулочке, где живет Пират, - на своей территории. Еж высунул голову из-за груды кирпича, огляделся. "Что мы скажем, если кто-нибудь нас остановит и спросит?" Они с Седым забыли договориться, как ответить одно и то же. Подталкиваемый досками в спину, Еж вышел на свет; Седой, шедший сзади, нервничал и торопился.