Капитан
Шрифт:
– Хотел тебя попросить, чтобы сбегал ко мне домой. Подумал, что забыл ключи, а они тут. Завтра наденьте какое-нибудь старье, не на бал пойдем.
Он махнул им на прощание рукой и ушел. Ребята дождались, пока он отошел подальше.
– И нечего злиться, - сказал Капитан.
– А мы и не злимся, - ответил Еж.
– Какой смысл?
– процедил Седой.
– Жаль, зря только страху натерпелись. А сегодня опять. Ну и жизнь!
Он стащил с себя тельняшку и вытер ею грудь.
– Если кончили, может, пойдем позавтракаем?
– вопросительно произнес Султан.
Его мама в это утро
Разошлись молча.
– Ладно, Седой, не унывай!
– сказал Мичман.
– Подумаешь, неделя! Хочешь, я тоже сниму?
И он стянул с себя тельняшку.
– Какой смысл? Ты-то зачем?
Седой был очень расстроен, а поступок Мичмана растрогал его до слез.
– Ну как - зачем? Я вас похвалил - значит, все равно что был вместе с вами!
– Спасибо, Мичман! Ты настоящий друг!
На этот раз Еж шлепнул его по нагретой солнцем спине. Удар получился звонкий, как будто щелкнул хлыст дрессировщика.
– Если хотите... я вечером пойду с вами, помогу.
Седой хотел сказать: "Какой смысл?", но почувствовал, что это прозвучит жалобно.
– И вдвоем справимся.
Герои ночной операции остались одни. Они понуро брели по улице. На душе у Ежа было скверно. Если бы ребята сказали: "Да, вы герои, но так делать нельзя", - другое дело, а то обозвали ворами. И все-таки он был рад: теперь хоть милиция по ночам сниться не будет. Седой стиснул зубы и никак не мог примириться с взысканием. "Капитан называется! А сам кому звонил из автомата? Этой Ленке. Почему, только меня увидел, сразу повесил трубку? И стал белый, как... как я. Ничего, мы еще разберемся в этом!"
14. МОЛНИЯ НА РУКАХ
Дребезжали, как посуда, оконные стекла.
Сыпалась штукатурка, валились наземь водосточные и дымовые трубы.
Султан бежал.
Там, где была мостовая, она утрамбовывалась. Там, где ее не было, вздымались тучи пыли.
Султан бежал.
Со лба у него стекал пот. Каждая капля - с орех величиной. Они свисали с бровей, заволакивали глаза. Рубаха прилипла к спине.
А Султан все бежал, не сбавляя скорости.
Руки мелькали в воздухе. Солнце пекло. От нагретой солнцем мостовой несло жаром. Воздух дрожал.
Первым заметил Султана Петух.
– Султан! Султан!
– Он готов был броситься вслед, но на всякий случай спросил: - Султан! Ты куда?
– Ва-ва-ва... Важ-ная но-новость! Петух рванулся пулей.
– Петух! По-по-по-дожди!
Петух пулей полетел вперед, чтобы не потерять ритма и скорости. Султан добежал до него.
– Бы-быст-ро! Фла-фла-фла...
Он зажмурился, потому что пот заливал глаза, а когда открыл их, Петуха рядом не было. Только виднелись облачка густой пыли по дороге. Подгонять Султана не нужно было. Он набрал побольше воздуху и снова помчался что было сил.
Над шелковицей взметнулся флаг. Его то чуть спускали, то рывком поднимали до самой верхушки мачты. Этот сигнал означал: все на борт, немедленно.
Седой делал круги на велосипеде, а Еж и Торпеда терпеливо дожидались, когда он даст им прокатиться.
– Все на борт! Немедленно!
Торпеда - на раму, Еж - на багажник, и Седой нажал на педали. Чичо Пей, Мичман, Капитан уже были на месте.
– В чем дело?
– Важная новость!
А
Ваню в это время стоял в очереди у пекарни. Впереди него - всего семь старушек. Еще пять - десять минут, и пекарь начнет вынимать из печи хлеб... Отсюда флага не было видно, и малыш ни о чем не подозревал. Но вдруг он вытаращил глаза и заморгал часто-часто.По улице мчался долговязый Стручок.
– Ваню, флаг!
– крикнул он.
Да, это был Стручок собственной персоной. Он только что сошел с поезда. Позволил маме один разик чмокнуть себя, сказал: "Я сейчас!" - и побежал. Мало ли какие события происходят там без него?
Его встретили громким "ура", решив, что он и есть "важная новость". Стручок растрогался и вынул из кармана полученное от них письмо, все истертое на сгибах.
– Пригодится для музея!
Он снова полез в карман и достал маленький пузырек.
– А это морская вода, на счастье! И каждого побрызгал водой.
Ваню не бежал, а летел. Поворот на улицу, где жил Пират, од срезал под углом и увидел перед собой Султана, в десяти шагах от ворот. Ваню дал газ, и ха!
– он придет к финишу не последним. Султан настолько выбился из сил, что последние десять шагов он бежал, ничего не замечая от усталости; одна нога у него была на тротуаре, другая на мостовой, - он еле доковылял до ворот.
Когда Султан появился, все поняли: важная новость - это вовсе не приезд Стручка. Султан обалдело смотрел на ребят. "Мне даже Стручок мерещится..." подумал он. Он так запыхался, что не мог говорить. Пришлось прибегнуть к жестам. Но никто ничего не понимал:
– Да говори же толком!
– Объясни, в чем дело!
Один только Ваню догадался, что означают бессвязные жесты Султана. От волнения малыш выронил из рук сетку и наступил на нее.
– Чертежи... Почтальонша!.. Вот такой конвертище!
Я мчался как молния!..
– Ура-а-а-а!
"Молнию" пытались качать, и, само собой разумеется, тут же всей кучей рухнули наземь: кому повезло, те оказались на Султане, неудачники - под ним. Вежливый Стручок первым пришел в себя и вылил всю оставшуюся в пузырьке морскую воду на голову вестника.
– Это нечестно!
– завопил Султан.
– Ой, нога!
– простонал Еж.
Султан трогал мокрые волосы и принюхивался:
– Чем вы меня облили? Это нечестно!
– А Димо где? Да рассказывай же, Султан!
– Нету его.
Султан наконец понял, почему ему неудобно сидеть. Он привстал, и Еж высвободил ногу.
– Надо прочесать город, - распорядился Капитан.
– Пойдем по двое. Кто найдет Димо, немедленно возвращается сюда и поднимает флаг. Мы с Мичманом пойдем в центр. Седой на велосипеде скатает на кирпичный завод, Еж и Пейчо идут к школе... Ваню и Султан...
Город был поделен на квадраты, и все по парам направились в свои секторы.
– Ваню, сетку забыл.
Только теперь Капитан заметил, что бывший юнга стоит одиноко и по щекам у него в два ручья текут слезы. Капитану стало жаль малыша, и он дружески обнял его за плечи.
– Ничего, Ваню, так уж получилось. А ну, старший матрос, не вешать головы! Я обещаю, что ты первый...
Капитан нагнулся и что-то зашептал ему на ухо. Ваню поднял сетку.
– А зачем ты меня с Султаном назначил? Он ползет как черепаха.