Капитан
Шрифт:
Пират обернулся к Капитану:
– Если спросят, скажем, что балка.
Но Султан не расслышал, что ему шепнул Петух.
– О каких-то палках спрашивают, - передал он Чичо Пею.
Через восемь шажков испорченный телефон принес ему его же собственное сообщение. Чичо Пей толкнул его в плечо:
– Какая палка? Султан толкнул Петуха:
– Какая палка?
Петух в отчаянии обернулся:
– Сам ты палка!
– Это нечестно!
Честно или нечестно, но объясняться было поздно - цепочка поравнялась с девочками. Хорошо, что те ни о чем не спросили. Ребята прошли мимо молча, даже не поздоровавшись.
– Скоро ваш спектакль?
– Скоро.
– Нас пригласите?
– Пригласим.
Димо вошел во двор.
Ребята стояли молчаливые, по-прежнему держа мачту на плечах. На стене под навесом висела огромная стенгазета "Кораблестроители".
Машинист подошел ближе. "Вот так штука! Кто это сделал?"
Никто не ответил.
– Я спрашиваю: кто из вас это сделал?
Ребята присели на корточки, и мачта скатилась на землю.
– По два раза на дню врешь из-за вас, а вы...
Это было сказано скорее для себя.
"Неужели?.. Значит, окно на восток? Интересно!" В ушах зазвенел Катин смех. "Больше всего на свете ненавижу вранье"... "Так, значит, на восток?" Ее веселые глаза насмешливо смотрели на него.
– Тайна выдана!
– холодно бросил Седой и посмотрел на Капитана.
Димо обвел ребят взглядом, но все смотрели ему прямо в глаза. Один лишь Капитан опустил голову и нервно покусывал губы. Он узнал эти крупные черные буквы с первого взгляда, и внутри сразу что-то оборвалось: теперь все заподозрят его.
– Сознавайтесь, кто это сделал!
– решительно произнес Мичман.
– Среди нас - предатель, - ледяным тоном промолвил Седой.
– Шила в мешке не утаишь, - дрожащим голосом проговорил Капитан.
– Сколько раз мы обсуждаем все прямо на улице, кричим во все горло...
– Это писала Лена, - прервал его Седой, показав рукой на стенгазету.
Потом медленно и веско повторил слова Мичмана, пристально глядя Капитану в глаза:
– Сознавайтесь! Кто это сделал?
– Не я!
– И не я!
– сказал Капитан.
– Честное слово!
Он посмотрел на Димо, потом на Пирата. Понял, что ему поверили, и успокоился.
Калитка открылась. Во двор вошли Лена и Донка. Их встретили неприязненные взгляды, и они не решились подойти ближе. Лена старалась улыбнуться, но не могла.
– Никто, кроме нас, не знает. Мы сами обо всем догадались, - сказала она.
Кивком головы показала на мачту, предательски растянувшуюся по двору.
– Тайна не вышла за пределы отряда. Мы никому не скажем, даже если вы нас и не примете в команду.
– Ха! Морячки выискались!
– прыснул Чичо Пей.
Остальные укоризненно взглянули на него - сейчас было не до смеха.
– Подождите за калиткой!
– сказал девочкам Димо. Все это время Лена и Донка держали руки за спиной. Теперь они кокетливо присели и поставили на землю по две банки масляной краски.
– Ну что? Не принимают?
– встретили их вопросами остальные девочки.
Донка хмурилась.
– Воображалы они...
Немного погодя калитка открылась, и оттуда выглянула голова Ваню.
– Ого-го, сколько вас!
– не сдержал он своего огорчения.
– Ладно, входите! Вас приняли, будете юнгами.
Он распахнул перед ними калитку и строгим голосом предупредил:
– Только никаких газет! Это тайна!
Маргарита
хотела погладить его по голове. Ваню оскорбление отпрянул - без пяти минут юнга, а что себе позволяет! Он как-никак старший матрос!Когда Капитан подходил к дому, мама как раз выходила из дверей. В руках у нее была сетка - она шла на базар.
– Ты где пропадаешь целыми днями? Заходили Лиляна и Лена. Какую-то книгу тебе принесли.
Капитан побелел. В два прыжка перемахнул через семь ступенек крыльца и исчез за дверью. Мама с любопытством поглядела ему вслед. "Стоило услыхать про Лену - ишь как помчался!" - усмехнулась она.
– Боянчо! Боянчо!
Она хотела попросить его полить вечером грядки.
Капитан стоял перед письменным столом и нервно покусывал губы. Книга лежала под дневником! Они были здесь, трогали его вещи, читали... Неужели правда? Читать чужой дневник - это подло, низко, самое подлое, что может быть... Это все равно, что вскрыть чужое письмо, заглядывать в чужие окна, подслушивать... Нет, Лена на такое не способна. Они, наверно, отдали книгу маме, а мама, когда вытирала пыль, положила ее сюда... Иначе... Седой прав: он - предатель!
В тот вечер Капитан впервые не записал в дневник ни строчки. Он не смел прикоснуться к тетрадке с корабликом на обложке.
17. КАПИТАН
Юнги приходили утром, убирали под навесом - подметали, вытирали. Принесли много цветов. После обеда девочки продолжали готовиться к спектаклю, а по вечерам шили разноцветные флажки для будущего корабля.
Мальчики относились к ним по-разному. Димо и Пират успокоились, когда поняли, что вожатая ни о чем не подозревает.
– Да неужели?
– опять спросила его Катя при следующей встрече.
– Представь себе, - смело отвечал Димо.
– Мы ведь тоже ее любим. Если бы мы ей сказали, то не получилось бы сюрприза, - сказала как-то Лена Пирату.
Пират был рад девочкам: они помогали ему приглядывать за Пиратиком. Султан обдумывал грандиозный поход за лекарственными травами. Добродушный Петух держался приветливо, а Стручок - вежливо и благовоспитанно.
Остальные держались отчужденно, терзаемые желанием узнать, кто же предатель. Ребята подозрительно косились друг на друга. Чем больше накапливалось подозрений, тем тягостней становилось на душе у каждого.
Чичо Пей, некогда участвовавший в выпуске стенгазеты "Оса", сторонился девочек, остальные сторонились его. Чичо Пей? Все знали: он, что ни напишет, все читает своей маме.
Отчужденнее всех держались Седой, Мичман, Торпеда и Еж. Для них юнги как бы вовсе не существовали. Их не радовала чистота, не восхищали горшки с цветами. Подумаешь, цветы, только мешают! Они были убеждены, что всему виной Капитан, и на душе у Мичмана было очень скверно.
Капитана тоже одолевали сомнения. Он не решался спросить у мамы, входили девочки к нему в комнату или нет, из боязни услышать, что входили. О своем дневнике он никому не говорил. Думал прочесть его ребятам после первого плавания, Чтобы вместе посмеяться над прежними спорами, забытыми происшествиями. Сейчас все рухнуло, все. Никакой радости. Может, поделиться с Пиратом? Тот поймет. Нет, лучше с Димо. Нет, ему не с кем поделиться! И, может быть, он вообще ни в чем не виноват. Надо бы спросить Лену. А если она не читала дневника? Обидится смертельно - как он мог такое про нее подумать!