Капитан
Шрифт:
– Да так, второпях не подумал... Ладно, я побежал, а то не догоню Мичмана.
Еж и Пейчо бежали к школе.
– Еж! Ты уже не хромаешь!
Еж и сам удивился не меньше Пейчо. Сам того не замечая, он бежал, как обычно. Попробовал наступить больной ногой на всю ступню, попрыгал.
– Ого, совсем не больно! Вот обида!
Они побежали дальше.
– Почему обида?
– Может, она и вчера была здоровая, а я целый день зря хромал.
Сектор Ваню и Султана находился возле леса. Пробегая мимо пекарни, Ваню сказал:
– Погоди чуточку, Султан.
Султан
Ваню вышел из пекарни. Он тащил полную сетку хлеба да еще по одной буханке под мышкой. Султан взял их, чтобы Ваню было легче.
– Ого, целых семь буханок! У вас что - гости?
– Каждый день посылают меня за хлебом, каждый день ношу по буханке, - вот я и решил взять сразу семь штук: теперь целую неделю не буду за хлебом ходить, - ответил Ваню.
Султан не слушал, но на всякий случай кивал головой и отщипывал по кусочку от доверенных ему буханок.
Димо как сквозь землю провалился. Он с утра отремонтировал на кирпичном заводе прессы и взял на два дня отгул. Ребята узнали, что он укатил куда-то на мотоцикле.
Решили дожидаться возле его дома. Машинист мог вернуться в любую минуту. Никто не смог отлучиться. Ребята рассуждали о добрых адмиралах и вообще о хороших людях. И, только когда стемнело, вспомнили о том, что предстояло Седому и Ежу.
Седой сразу поднялся, а Еж стал канючить:
– Капитан... Пират... Может, мы лучше завтра вечером, а? Сначала хоть чертежи посмотрим!
Но, не получив ответа, Еж затрусил вслед за Седым, опять почему-то прихрамывая. Может быть, из жалости к себе?
Не успели они уйти, как показался Димо.
– Димо! Пришло письмо!
– От адмирала!
Конверт действительно был огромный-преогромный. Димо вынес письмо. Сели на корточках под уличным фонарем. Димо осторожно вскрыл конверт.
Да, там были чертежи! И коротенькое письмецо, даже скорее записочка:
"Дорогие ребята!
Товарищ контр-адмирал приказал мне послать вам чертежи корабля, которые вы просите. Как только вы подготовите все необходимые детали, сообщите, я обязательно приеду и помогу вам при сборке. С морским приветом!" Затем шла неразборчивая подпись, а под нею в скобках: "Старшина Фомич".
– Видали? Бам! Контр-адмирал!
– сказал Торпеда.
– Это, наверно, побольше, чем просто адмирал.
15. САМЫЙ, САМЫЙ, САМЫЙ...
Каждый день после обеда у девочек шла репетиция. Собирались у Лены во дворе. Спектакль был задуман невиданный. С декорациями, костюмами, музыкой, танцами. Назло мальчишкам, которые так дерут нос кверху!
В квартале уже много лет подряд каждое лето устраивали театр для детей. Когда-то первые устроители назвали его "Пестрое рядно", и название осталось, хотя занавес давно был не из рядна.
Раньше
всех являлись на репетицию зрители. Они прилипали к каждой щелочке, к каждой дыре в заборе. Девочки не прогоняли их: они помнили, как сами когда-то таким же образом приобретали актерские и режиссерские навыки.Программа обещала быть на редкость интересной. Лена подала мысль: придумать матросский танец. Как будто пять моряков уходят в дальнее плавание. С ними кок. Роль кока досталась Румяне. Ей подложили подушку, и она стала даже толще, чем Султан. Две девочки держали сделанный из картона борт корабля и слегка его раскачивали. Получался шторм. Матросы передвигались по палубе шатаясь. Корабль шел ко дну, но матросы и кок с половником в руке вплавь благополучно добирались до суши.
Представление завершалось коротенькой пьеской "Три бабочки". И артисты и зрители успели выучить роли назубок. Теперь репетировали в костюмах.
Маргарита, как самая рослая, изображала солнце. Она просунула голову в большой желтый круг из картона, от которого во все стороны расходились лучи.
Лена была какая-то растерянная, взволнованная и то и дело исподтишка поглядывала на часы. Девочки удивлялись, почему она сегодня не заставляет их по десять раз повторять одно и то же, когда они собьются.
– Ничего, это мы знаем, - говорила она при каждой ошибке.
– Пошли дальше.
Репетиция приближалась к концу. Маргарита должна была прорвать облака, засиять на небе и высушить бабочкам крылья. Донка заиграла на аккордеоне заключительный танец. Вдруг Маргарита остановилась, ни слова не говоря, достала из кармана очки и осторожно, чтобы не помять лучи, надела их.
Бабочки и цветы удивленно взглянули на нее. А Лена смотрела и не могла понять: "Что это? Маргарита точно вылитый подсолнух".
– Девочки, я без очков танцевать не могу.
– Как же так, солнце - и вдруг в очках!
– Ну и что? Ведь бывают же солнечные очки!
Лена приподняла крылышки - она была бабочкой. "Завтра обязательно вырежу другой круг".
– Хорошо. Продолжаем.
Донка начала марш с начала.
– Нет, нет! С того места, где мы остановились...
Все. Репетиция окончена. Лена подошла к Лиляне:
– Сними с меня, пожалуйста, крылья. Девочки, завтра репетиция в... шесть часов! Лили, идем?
Около занавеса лежала книга. Лена взяла ее, схватила Лиляну за руку, и обе исчезли за воротами.
После той, случайной встречи у завода Лена ни разу не видела Капитана. Она ушла тогда разобиженная и решила, что никогда-никогда в жизни даже не взглянет в его сторону, вообще не будет с ним разговаривать. Лена давно привыкла к тому, что мальчишки держатся особняком. Но Капитан! Как он мог уйти, не сказав ни слова? Это просто невоспитанно! Ну, сказал бы: занят, времени нет, что угодно... Может, он стесняется? Иногда Лене начинало казаться, что она чем-то обидела его. Она старалась припомнить каждое свое слово, каждый поступок. Она нарочно ходила по тем улицам, где могла его повстречать - мимо дома Мичмана, Пирата. И почти всегда у нее с собой была книга - будет повод окликнуть его и поговорить.