Ворон
Шрифт:
– Я тебе ничего не обещала, Публий, - резко ответила леди Лекс, поднимаясь с его колен.
– Я сказала только, что не против отдать тебе одну из княжон. Но Рин - старшая дочь Люция. Возможно, у князя Тавра на неё другие планы. Ты уверен, что он не станет возражать против вашего брака?
– Не князь Тавр, а его величество Тавр I, - холодно процедил сьерд Публий.
– Ты забыла о его коронации, Лекс?
– Прости, я по привычке. Ну тогда тем более ты должен спросить разрешения у своего короля, - леди подошла к маленькому столику у кровати и налила себе вина в чашу.
– С его величеством
– Но почему именно Рин? Почему бы тебе не жениться на Рене?
Сьерд Публий поморщился. Рин захотелось его ударить за эту гримасу.
– С младшей княжной что-то не так. Какая-то она стала хиленькая, вот сегодня в обморок упала. К тому же она не в моём вкусе.
– А Рин, значит, в твоём?
– леди Лекс глотнула и отставила чашу. Подойдя к любовнику, она стала медленно поглаживать его по голым плечам.
– Уж не влюбился ли ты в неё часом?
– Ты же знаешь, дорогая, я люблю только тебя, - сьерд поймал её и снова усадил к себе на колени.
– Но нельзя не признать, что Рин очень красива. Она настоящий необработанный алмаз. К тому же этот брак выгоден и мне, и ей. Она получит мои богатства, а я впишу в генеалогическое древо Грандов родство с Грейсами. К тому же, если что-то случится с Фенрисом, она станет наследницей Люция...
– С Фенрисом ничего не случится, - перебила леди Лекс.
– Дорогая, ты не можешь этого утверждать, он ведь встал на сторону наших врагов.
– Но Тавр обещал мне!
– голос леди дрогнул.
– Фенрис не только наследник Люция, он ещё и мой единственный сын, а я единственная наследница княжества д'Акве. Когда мы выиграем эту войну, Тавр дарует Фенрису помилование, и после смерти моего отца он объединит оба княжества.
– К чему сейчас эти споры?
– примирительно вздохнул сьерд Публий.
– Лучше поцелуй меня, дорогая.
Рин не стала дальше смотреть на их ласки. Она и так уже слышала достаточно. Позволив краю бархатного занавеса выскользнуть из своей руки, она бесшумно попятилась к выходу. В её голове в смятении метались мысли.
Так значит, леди Лекс действительно встала на сторону Тавра д'Агри и предала королеву. Только сделала это не в открытую, как князья-изменнники, а исподтишка, прикрываясь маской заботы и верности. На самом деле Рин не слишком волновало благополучие де Солисов. Этот дом находился слишком далеко от неё и от её родины и не принимал практически никакого участия в жизни княжества Грейс.
Но Фенрис сейчас был с ними в Солее. Он присягнул королеве на верность от своего лица и от лица всего княжества. Наверняка он даже помыслить не может, что его мать задумала предательство!
Рин стало жаль брата. К тому же она беспокоилась о нём. Нет, она не сомневалась в том, что леди Лекс не желает Фенрису зла. Как-никак он её единственный сын. Возможно, Тавр д'Агри действительно пообещал ей помилование для Фенриса в случае, если победа будет на его стороне. Вот только сдержит ли он своё обещание?
Судя по высказываниям сьерда Публия, тот вполне допускал, что не сдержит. Иначе он бы так не стремился жениться на Рин.
Рин скривила губы. Она чувствовала такое омерзение, как будто ей предложили поцеловать жабу. Стать женой сьерда Публия Гранда? Леди Рин Гранд? Рин представила,
как ей придётся сидеть на его коленях в одной рубашке вместо леди Лекс, и её опять затошнило. Ду лучше умереть!Нужно было предупредить Фенриса. Вот только как? Наверняка каждое её письмо будет вскрыто и тщательно изучено перед отправкой. Рин не верила, что леди Лекс позволит переписываться с братом без надзора. Да и если её предупреждение всё-таки дойдёт до него, поверит ли ей Фенрис?
Слово сестры против слова матери. Рин очень сомневалась, что Фенрис встанет на её сторону. А твёрдых доказательств у неё не было.
За мрачными мыслями она и не заметила, как вернулась в комнату Рены. Сестра ждала её на кровати, обхватив колени руками.
– А где вино?
– растерянно спросила она.
– Разве ты ходила не за вином?
***
Следующим утром Рин проснулась от стука в дверь горничной.
– Доброе утро, леди, - жизнерадостно проворковала девушка, заходя в комнату.
– Пора вставать, госпожа Лекс велела мне пригласить вас к ней на завтрак.
Девушка раздвинула тяжёлые шторы, скрывающие окно. Солнечные лучи хлынули в комнату, принося с собой тепло и радость нового утра. Похоже, что сегодня выдался первый погожий денёк за весь изок.
– Задёрни шторы!
– взвизгнула Рена. Рин со служанкой посмотрели на неё с удивлением.
Сестрёнка мучительно кривилась и закрывала лицо руками. Она казалась очень бледной.
– Рена, что случилось?
– встревоженно спросила Рин.
– Пожалуйста, задёрни шторы, - со стоном повторила сестра.
– Я не могу, этот свет меня мучает.
Сердце Рин пропустило удар. В груди холодной змеёй свился ужас.
Она помнила. Помнила те печальные дни, девять лет назад, когда умирала мама. Рея Грейс не могла вынести солнечного света, и отец приказал завесить все окна чёрными шторами. Замок погрузился во тьму.
Неужели сейчас с Реной происходит то же самое?
– Задвинь шторы, быстро, - повторила Рин приказ. Служанка послушно исполнила, что ей велели. Рена со вздохом облегчения отняла руки от лица.
Рин почувствовала, как её охватывает страх, сильнее которого она не испытывала никогда в жизни. Нет-нет-нет, только не Рена! Она не может потерять Рену!
Её память сохранила все подробности болезни мамы. Ни один лекарь, приглашённый отцом, так и не смог поставить диагноз. Мама угасала, как свечка, и, в конце концов, умерла таинственной смертью. Лишь несколько лет спустя Рин узнала причину. Оказалось, что мама слишком часто смотрела в зеркало, связанное с загробным миром, чтобы увидеть душу мужчины, которого она любила когда-то. Это зеркало и затянуло её в солнечное царство.
Теперь непонятные вещи происходят с Реной. Лекарь леди Лекс так и не смог внятно объяснить, что с ней не так. Но Рин была твёрдо уверена, что сестра не знает о существовании зеркала. Она всегда надёжно его прятала, а Рена никогда не рылась в её вещах. На этот счёт Рин была спокойна.
Но если дело не в зеркале, тогда в чём?
– Как ты себя чувствуешь?
– спросила она сестру. Рена подняла голубые глазища. Они казались огромными на осунувшемся лице.
– Неплохо. Правда, неплохо, только голова кружится.