Ворон
Шрифт:
Это была ложь. Рин знала, что сестрёнка врёт, лишь бы не беспокоить её, Рин. Ей срочно нужна была помощь.
Но к кому обратиться? Леди Лекс совершенно плевать на девочек, в этом Рин окончательно убедил подслушанный ночью разговор. Она воспринимает их только, как дочерей покойного князя Грейс, как крупную денежную единицу, на которую можно приобрести выгодные связи. Её не волнует ничто, кроме объединения княжества Грейс с княжеством д'Акве и победы князя д'Агри над домом де Солис.
Почему леди Лекс встала на сторону Тавра? Рин могла себе примерно представить причину. Княжество де Солис располагалось
Если смотреть на ситуацию с этой точки зрения, то Фенрису тоже выгоден был бы такой расклад. Княжество Грейс тоже находилось на задворках королевства, как и княжество д'Акве. Но Фенрис слишком благороден, чтобы думать о выгоде. Он никогда не предаст свою законную королеву.
Мысли Рин оборвались, когда она поняла, что вопросы политики снова отвлекли её от Рены. Тяжело вздохнув, девушка повернулась к сестре.
– Ладно, давай вставать. Пойдём на завтрак к леди Лекс.
– Я не хочу есть, - пожаловалась Рена.
– Придётся. Доктор сказал, что тебе нужно лучше питаться.
Кормить сестрёнку и следить за её сном по ночам - вот и всё, что оставалось Рин. Но несмотря на то, что девушка худо-бедно справлялась с обеими обязанностями, Рена таяла с каждым днём. Лекарь по-прежнему твердил, что её тело здорово, но по непонятной причине девочка теряет силы. Страх Рин всё возрастал.
И вот однажды ситуация достигла своего апогея.
Вечером всё ещё было в порядке. Рена чувствовала себя более-менее хорошо, болтала и смеялась совсем, как прежде. Сегодня сёстры снова засыпали вместе, в одной кровати. Рин задула свечу, и комната погрузилась во мрак.
– Знаешь, Рин, мне кажется, ты нравишься сьерду Публию, - задумчиво протянула в темноте Рена.
Рин вспомнила подслушанный разговор.
– Если ты и права, меня это совсем не радует. Он мерзок.
– Ты слишком требовательна, сестрёнка, - вздохнула Рена.
– Хотя сьерд Публий мне и самой не нравится. Не понимаю, почему леди Лекс с ним дружит.
"Она с ним не дружит, она с ним спит", - рвалось с языка у Рин. Но девушка промолчала. Ей было слишком стыдно рассказывать о подсмотренной сцене маленькой сестре.
– А какой бы человек тебе понравился?
– неожиданно спросила Рена.
Вопрос застал Рин врасплох. Рена права, она очень требовательна. Ей всегда было проще критиковать окружающих, чем хвалить их. Действительно, каким же должен быть человек, чтобы ей понравиться? Сильным, смелым, остроумным? Все эти качества показались Рин плоскими.
– Я не знаю, - растерянно ответила она.
– Попробуй представить. Может быть, такой, как папа?
Папа... Рин отчётливо увидела перед собой его усталое, постаревшее раньше времени лицо и взгляд, в котором вечно светилась тревога. Отец был слаб. Если бы он был сильным, он бы не умер и не оставил бы её одну.
– Нет.
– Тогда, как Фенрис?
Фенрис... Её красивый, сильный и смелый старший брат. А ещё благородный дурень, который отдал всё ради служения своей
королеве и даже не заметил, что его водит за нос собственная мать.– Нет.
– Тогда кто же? Я понимаю, что ты никогда не интересовалась мальчиками, Рин, но неужели ты никогда не задумывалась о том, какого человека смогла бы полюбить?
Рин почувствовала ещё большее замешательство. Задумывалась ли она об этом? Сколько Рин себя помнила, она всё время о чём-нибудь думала: о Рене, о семье, о политике, о чёрном зеркале, доставшемся ей от бабушки, и о заботах княжества Грейс. Думала ли она когда-нибудь о любви?
Ей вспомнилось, как в детстве мама пела им троим, ей, Рене и Фенрису. Рин больше всего нравились песни о змеях: о Серпенсе, прогнавшем многовековую зиму, об отважном короле Арто Серпентиде. Слушая мамин голос, она мечтала однажды повстречать своего огненного змея. Он казался бы ей самым прекрасным существом на земле.
Но это было очень давно.
– Я честно не знаю, - протянула она.
– Давай спать.
– Давай. Спокойной ночи, Рин, - сестрёнка чмокнула её в щёку.
Рин перевернулась на другой бок и почти сразу же провалилась в мирный сон.
А на следующее утро Рена исчезла.
Корвус VII
Впереди показалась плетёная ограда. Корвус зашагал быстрее.
Места, в которых он провёл самые ранние годы своего детства, теперь казались ему едва знакомыми. Пыльная белая дорога, спуск к реке, лесок, отделяющий домик ведьм от деревни - все эти картины находили лишь смутный отклик в его памяти. Корвус подошёл к калитке и с некоторым трудом открыл её.
Двор ведьминского хозяйства определённо выглядел иначе, чем в те годы, когда Корвус жил здесь. Даже его неполная память вынуждена была это признать.
Повсюду царил дух запустения. Куры, беспрепятственно бродившие по двору, исчезли. Ровные когда-то дорожки заросли травой и покрылись муравейниками. Границы между пустыми грядками на огороде стёрлись, как будто их давно уже никто не перекапывал. Лозы дикого винограда, раньше цеплявшиеся за угол дома, теперь заняли всю стену и расползлись по земле. Кусты на лужайке у крыльца разрослись так буйно, что полностью скрыли фасад от посторонних глаз.
Вокруг, куда ни кинь взгляд, были одни растения. Казалось, что они движутся, расправляют свои корни, разбрасывают свои семена, медленно, но верно захватывая власть на этом огороженном участке земли.
Кое-как продравшись сквозь кусты, Корвус поднялся на крыльцо. Дверь в дом была не заперта, и он вошёл внутрь. Здесь всё было иначе, чем снаружи: никакой грязи, никакого беспорядка, чисто и аккуратно. Корвус узнал зеркало в сенях, куда ему часто приходилось таскать воду. Он мельком взглянул на своё отражение и поправил волосы.
Домик выглядел вполне пригодным для обитания, но дух заброшенности, витавший в воздухе, безошибочно подсказал Корвусу, что здесь давно уже никто не живёт.
Куда делись его тётки?
Вряд ли бы они переехали. Старухи провели в этом домике, в стороне от деревни, рядом с рекой, всю свою жизнь. В округе их хорошо знали, люди приходили к ним за помощью и щедро оплачивали их ведьмовские услуги. Зачем им куда-то уезжать отсюда? Но если они не переехали, значит, оставался лишь один вариант. Они мертвы.