Ворон
Шрифт:
Корвус ухмыльнулся. Полезно иногда таскать с собой Гая.
Скрежещущий звук заставил его замерить на месте и повернуть голову. Массивная дверь старого склепа медленно отворилась. Из могильной тьмы позади неё под лунный свет выползла первая тварь.
Существо действительно выглядело, как человек. Ну, почти как человек. Его кожа была бледной, с синюшным отливом, как у утопленников, а глаза - две светящиеся красные точки в ночи. От них волнами исходило мучительное всепоглощающее чувство голода.
Корвус втянул носом холодный воздух.
– Гуль, - изрёк он.
Впрочем, сейчас предаваться воспоминаниям было некогда. Гуль заметил пришельцев. Для него Корвус с Гаем были не более чем бесплатным угощением, самолично явившимся к его норе. Скорее всего, он даже не обратил внимания на оружие в руках парней. Оскалив зубы, мертвец бросился на добычу.
Натянуть лук и выстрелить Корвус уже не успевал. Эх, одна морока с этим луком, никогда он не любил им пользоваться! Парень выдернул из ножен меч.
– Там ещё один!
– крикнул Гай, мотнув головой в сторону темнеющих надгробий.
– Разберись с ним!
Корвус встретил своего противника лезвием меча. Гуль с удивительным проворством уклонился от одного удара, но следующим взмахом Корвус снёс ему голову. Отрубленная конечность прокатилась несколько шагов и застыла, клацая зубами. Тело продолжило наступление, Корвус пнул его ногой в грудь и, когда оно упало, пригвоздил мечом к земле. Тело неуклюже забилось, пытаясь подняться.
Не теряя времени даром, Корвус подкатил голову ближе и щедро полил обе части мёртвой водой из напоясной фляги. Из посинелых губ твари вырвался истошный вопль. От бледной кожи гуля повалил пар, и через несколько мгновений на месте покойника остались лишь две неравномерные кучки праха.
Переведя дыхание, Корвус обернулся. Гуль Гая был накрепко прибит к дереву пятью ножами, из его горла торчал кинжал. Гуль отчаянно хрипел, пытаясь освободиться, но слишком медленно. Гай успел открыть свою фляжку с мёртвой водой и вылить её содержимое ему на макушку. Мертвец завопил, пошёл паром и превратился в прах.
– Это всё?
– настороженно спросил Гай, вытаскивая из ствола дерева свои ножи. Корвус пожал плечами и принюхался. Пока что присутствия других существ он не чувствовал.
– Ветер, - позвал он, вытягивая руку. Поток воздуха послушно скользнул вдоль его руки, подхватил кучки праха, оставшиеся от неудачливых мертвецов, и развеял их по кладбищу. Корвус ещё раз принюхался.
– Принеси мне запахи, - приказал он.
Ветер не заставил себя ждать. Судя по запахам, которые он принёс, в окрестностях кладбища больше не осталось гулей, зато имелось ещё одно существо, крайне вонючее.
– Здесь упырь, - сообщил Корвус и махнул рукой.
– Вон там.
Двинувшись в ту сторону, парни нашли ров, наполовину заваленный трупами. Очевидно, окрестные жители сбрасывали сюда неопознанные тела. Братьям пришлось перевернуть с десяток тел, прежде чем они откопали нужное. Этот упырь выглядел, как обычный мирный покойник, и отличался
от остальных мертвецов только своим мерзким запахом и удлинёнными, нависающими над нижней губой клыками.– Наверно, он ещё не до конца превратился, - заметил Корвус, вытаскивая покойника изо рва.
– Поэтому не двигается.
– Но его душа сидит в теле, - подрагивающим голосом заметил Гай и положил ладонь на лоб твари.
– Его уже начинает глодать голод, я чувствую.
– Сейчас ему станет легче, - с ухмылкой пообещал Корвус. Остатки мёртвой воды из фляги превратили тело в горсть праха, а душу отправили прямиком в солнечное царство.
– Это странно, - сказал Гай, когда они шли обратной дорогой на хутор.
– Почему мы нашли только одного упыря? Если гули завелись здесь уже давно, значит, они должны были обратить многих.
– Наверно, они были слишком голодными, - пожал плечами Корвус.
– Съедали своих жертв целиком, чуть ли не с костями. У них не оставалось тела, которое могло бы превратиться в упыря.
– Я чувствовал в них интеллект, - Гай поёжился.
– Хоть их разум и был подавлен голодом, они всё понимали. Даже то, что мы пришли их убить.
Интеллект? Да, вполне может быть. Гули и упыри разные, они не одно и то же. Корвус вспомнил объяснения Фортиса.
Любая мёртвая тварь, вернувшаяся на землю, чувствует жгучий неутолимый голод, в том числе и половой. Но если упыри способны лишь жрать, то гули сохраняют разум.
Что ж, значит, это делает их более опасными противниками.
***
За деньги, которые Гай с Корвусом заработали, им согласились продать либо двух старых кляч, либо одну хорошую крепкую лошадь. Парни выбрали второй вариант. Лошадь поначалу боялась Охотников, но после некоторого сопротивления смирилась и дала себя оседлать. Решено было ехать на ней вдвоём.
Гай ещё прикупил себе пару толстых кожаных перчаток, чтобы не пугать обывателей своей четырёхпалой ладонью. Корвус не стал прятать руки. Ему нравилась реакция на них простого люда.
Лошадь по-прежнему выказывала признаки страха, но всё же верхом их путь стал значительно быстрее. Уже через пару дней Корвус с Гаем остановились в деревне, рядом с которой проживали тётки Корвуса Бона и Пульхра. Оставив Гая договариваться о ночлеге, Корвус направился по пыльной дороге в сторону их хозяйства.
Пришла пора получить ответы.
Рин IV
Бал, который леди Лекс устроила в честь её Дня рождения, стал самым скучным и унылым из всех, на каких Рин довелось присутствовать. Единственным событием, оставшимся в её памяти после этого бала, был обморок Рены.
Сестрёнка упала прямо во время танца. Только что она увлечённо кружила по залу с одним из ухлёстывающих за ней рыцарей, а уже через мгновение безвольно обмякла в его руках. Гости всполошились, музыка тотчас же смолкла. Рыцарь растерянно застыл посреди зала, прижимая к себе маленькую княжну. Бал накрылся медным тазом.
Расторопные слуги отнесли Рену в её комнату. Леди Лекс послала к ней своего личного лекаря. Пока доктор осматривал девушку, Рин сидела в смежной комнате и в отчаянии грызла пальцы.