Чтение онлайн

–  Что это… было…?
– произнесла, наконец, одна из них.
– И что… здесь… вообще?

И отделение наполнилось женским гомоном. Засуетились и врачи, осматривая и ощупывая пациенток, лихорадочно снимая с них бинты, бормоча пока что какие-то успокоительные междометия. Всё это казалось невозможным, но вот оно. Вот же оно!

–  За ночь… я… попробую… ещё… но здесь больше - отдавать, а… не… брать… - выдавливал из себя обессиленный Максим.

–  На себя посмотрите… Вон на руки… Давайте, хоть перевяжем - предлагал главврач.

–  Ерунда… На мне… быстро… - успокоил его Максим глядя на прогоревшие до костей фаланги пальцев.
– Идите… Планируйте… завтрашний день.

Максим остался-таки не

один. Никто не оставил бы таких больных без присмотра. Но людей, конечно поубавилось. Юноша вздохнул, собираясь с мыслями. Понимая по-своему сущность боли, он освободил несчастных женщин от неё. Он растворил и заставил выйти всю отраву погибших клеток. Он заставил другие поражённые, но живые клетки жить дальше. Теперь надо… Женщины. Как долго он исцелял от ожогов одну! А тут… Но женщины! Им же с такими, если так можно сказать, лицами… Да и другими частями, - вспомнил он Синичку. Но сколько же это времени… Но ведь смог же я одновременно… И потом, почему я? Почему не они сами? Вот, к примеру, я, - он взглянул на руки. Пусть и у них заживает. Говорят, кожа уже не растёт? Что-то там рубцуется и всё? Как у меня на лице было. Как всё же мало я знаю! Отец прав - недоучка. Но я же сделал это! А дальше, если у кого ещё что - Макс окутал женщин тёплой волной, пробуждающей в их телах забытые природой механизмы регенерации.

Это тоже выматывало силы. И Максим пришёл в себя от того, что кто-то очень осторожно ткнул ему в руку электрокабель.

–  Да… - согласился юноша, сжимая обжигающие током концы. Он открыл глаза. Перед ним, плача, сидела, также одетая в медицинский халат, Валентина.

–  Что… случилось?
– попробовал приподняться он.
– С братом… что?

–  С братом всё в норме. Отмазали.

–  Что?

–  Потом. Как ты?

–  Ты… чего… пришла?

–  Я и не уходила. Помогала.

–  Но… главврач…

–  А, при такой беготне. Санитаркой больше - только в радость. Господи, да ты что с собой делаешь! Руки же сгорели!

–  Заряжаюсь… Пройдёт.

–  Бедный, бедный мой мальчик! Я все видела! Как ты можешь? Как ты терпишь?
– она протянула руку пожалеть, но тут же, ахнув отпрыгнула.

–  Не я. Ток. Ну, ты же видела, - извиняясь, Максим отложил кабель.

–  И это ты терпишь тоже. Скажи, может тебе просто… не больно?

–  Может. Извини, но пора.

Поняв, девушка замолчала, глядя, как появляются вокруг юноши удивительные волны света, как, пульсируя, накатываются они на пациенток и мягко, словно убаюкивая, касаются несчастных. Присмотревшись, можно было понять, что волны эти не откатываются назад, а, словно в морской песок, впитываются в женщин. Парень отдавал им что-то своё. Отдавал без остатка. И пришла пора вновь вкладывать в его обожжённые руки проклятый кабель.

–  Я люблю тебя, милый мой мученик, я люблю тебя, - прошептала перед этим, целуя Максима, певица.

–  Я… кажется… сделал это! Я… запустил!
– заулыбался, приходя в себя Максим.
– Теперь… недолго…

–  Недолго? Ночь на исходе!

–  Ничего! Теперь закрепим, и можно… будет… отдохнуть…

–  Да ты совсем никакой уже!

Максим действительно был «никакой» и сам чувствовал это. Даже заряд тока, дальше прожигая руки, не восполнял сил. Но юноша чувствовал - надо. Особенно сейчас, когда он смог! Когда он сделал это! Дальше всё пойдёт без него!

–  Понимаешь… теперь… у всех будет… новая кожа… Молоденькая… такая… Без пересадок… Сама… Но надо… закрепить. А… потом…да… завтра…

И палата наполнилась чудными золотыми лучами. А когда они погасли, и целитель опять откинулся на спинку стула без чувств, в палату быстро вошли несколько фигур с белых халатах с серыми лицами. Какие-то странные люди положили в странные носилки измученное бесчувственное тело чудотворца и понесли куда-то вниз. Ещё кто-то из

медсестёр видел, что поместили его в автомобиль типа реанимационного. И что тот уж очень резко, с визгом покрышек, рванулся с места.

Придя в себя от удара электоршокером, Валентина их уже не увидела. Не было и её возлюбленного. Разрываю утреннюю тишину палат и коридоров визгом, певица рванулась к кабинету главврача.

–  Что такое? Вы с ума сошли! Что вы вообще здесь…?!- загремел на неё толстяк.

–  Егорыч, миленький, украли!

–  Что украли? Чего визжите? Вы знаете, что здесь?

–  Его!!! Его украли! Только что!!!

–  Кого же, наконец?

–  Да его! Максимку!

–  Ого! Даже так? «Максимку»?

–  Вы что? Не понимаете? Звоните же! Как у вас там! Тревога!

–  Немедленно прекратите!!!
– рявкнул главврач.
– Садитесь!
– приказал он, когда ошеломлённая девушка замолчала.

–  Вот так-то лучше. А теперь слушайте внимательно. Пол-часа назад этого секретного экстрасенса срочно перебазировали на другой объект. Страна большая. Чепе много, а он один.

–  Но… но…

–  И никаких «но». Никакого шума. Я вас ещё когда предупреждал? А вам всё «Максимки» на уме. Ничего, кто надо сегодня же вам ситуацию объяснит.

–  Он же не выживет, всё время вот так…

–  Я тоже потрясён… но…, - толстяк развёл руками.
– Кстати, сегодня госпиталь посетит кандидат в президенты. Поэтому, кроме персонала… сами понимаете.

–  Я найду его. Я всё равно найду его! Куда его отвезли?

–  Ну, это уже не ко мне.

–  Да, конечно. Прощайте. Извините за… неприятности.

–  А! Думаю, на фоне наших успехов, отобьюсь.

Алёна в этот день исполнила мечту братиков - свозила их в цирк. И сейчас, после представления они втроём веселились в детском парке. Правда, у самой Алёны веселье не получалось. Длительная разлука дала себя знать. Оба парнишки вытянулись. У старшего даже начал прорезаться какой-то пушок над верхней губой. Да, они, в первый раз выскочив к девушке, прижались к сестрёнке и не зная, что сказать, неловко гладили её по лицу, по плечам, по седой прядке, узнавая и не узнавая во взрослой "тётечке" свою сестру.

–  Под Седую? Круто!
– обратил внимание старший.

–  Где ты так долго была?
– Я… мы… так скучали!
– задал ожидаемый вопрос младший братик.

–  Очень далеко… И…я… я не нарочно. Меня… просто не отпускали…

Они встречались уже неделю, но Алёне не удавалось зацементировать явные трещины отчуждения. Ребята уже жили своими новыми интересами, новыми друзьями. Намерения увести братьев куда-то и зажить одной семьёй вдруг оказались детскими мечтами. В них не было учтено, что братики не навсегда останутся "братиками", а вырастут в братьев. Она может остаться для них сестрой, заботливой и любящей, но никогда не заменит мать. Особенно теперь, когда переболело. И даже не это… Ведь знала, знала девушка, что недолго им быть вместе. Из интерната надо их, конечно, вытаскивать, но куда? Какие варианты? Кашалот сказал, придумает. Да-да, Кашалот. Уже во второй день в этом же парке он грузно плюхнулся на скамейку рядом с ней.

–  Ну и что будем делать?
– просипел он.
– Ты только не начинай эти свои… Всегда успеешь.

–  Зачем вы здесь?

–  За твоими братьями. Поручено вывезти в подходящее место и ждать тебя там.

–  Только попробуйте! А… зачем вы это мне говорите?

–  Говорю потому, что мне это… "не нравится" - не то слово. Я не думаю что всё это - на пользу народу и государству.

–  Бунт на корабле?

–  Можно сказать и так, милая девушка. Поэтому вы уж потерпите и без меня ничего не предпринимайте. Найдём им достойное эээ убежище. Пока. Или вы их эээ забираете с собой.