Тьма
Шрифт:
В помещении в связи с довольно ранним временем было свободно. Только пару явно сдвинутых пыталась по какой-то очередной системе переиграть " одноруких бандитов".
– А какой у вас максимальный выигрыш?
– поинтересовалась Алёна, покупая жетон.
– Мало не покажется, - улыбнулся смотритель, бледная фигура в истёртой джинсовой паре.
– Но всё же?
– Вообще - то, вон на том, двадцать тысяч. Но и игра самая дорогая.
– Это что, меньше тысячи баксов?
– поморщилась Алёна.
– Девочка, это не казино. Это так, баловство.
– Ладно. Попробую.
– Удачи. Будешь первой.
Вообще-то
– Надо, чтобы во всех окошечках появились одинаковые рисунки. На максимум - вот эти, - подсказал один из прервавшихся перекурить игроков.
– Когда решишь, что они вот - вот выпадут, тяни вот это на себя.
– Хорошо, спасибо.
Когда подсказчик вместе со смотрителем вышли перекурить, Алёна попробовала вникнуть в работу соседнего аппарата, с которым сражался ещё один несдающийся. Оказалось, что вся эта система валов- шестерёнок ей и не нужна. Только вот призовые совпадения порождали ощутимый для девушки импульс. Значит, когда вот такая вспышка…
– Давай!
– крикнула Алёна при очередном таком сигнале. Испуганный неожиданным криком игрок дёрнул за ручку, затем возмущённо повернулся к девушке. Но высказать свои соображение не успел, - в поддоне зазвенели те самые заветные выигрышные жетоны.
– О, наконец-то, хоть что-то!
– обрадовался вернувшийся на звон коллега.
– Да, немного, но всё же… - согласился выигравший.
"Немного. Не те картинки. Интересно, а вот эти сигналы, они разные?" - всё ещё зондировала систему девушка. Выяснила, что разные. Запустила свой аппарат. Пропустила несколько импульсов, затем, на самый сильный рванула ручку.
– Ну ты, деваха, даешь! С первого раза!
– потянулись на звон игроки.
– Впрочем, новичкам везёт.
– Дашь копеечку на счастье!
– Но у меня нет сейчас таких денег!
– начал упираться бледный.
– Рано ещё!
– А ведь врёшь!
– возмутилась Алёна.
– Что ты себе позволяешь! Я сейчас, - потянулся за мобильником смотритель. Но вдруг ещё больше побледнел и быстро- быстро отсчитал девушке выигрыш.
– Вот так. Молодец. Сейчас пройдёт. А могло быть и хуже, - успокоила его девушка, выходя из игрального зала.
А трое оставшихся, оставив свои занятия, сквозь стеклянную дверь смотрели вслед удаляющейся фигурке.
– Фффу. Отпустило. Как огнём прожгло, - сообщил жадный смотритель.
– Думаешь, Седая объявилась?
– поинтересовался сорвавший куш игрок.
– Не знаю. Старовата для той. Этой как, лет двадцать? Много их тут было наплодилось. Потом, сам знаешь, мода на убыль пошла. Потом даже наоборот - братва осмелела и крашенных дурочек того… учить уму разуму начала. А эта… Вроде и не выкаблучивалась до поры до времени. И если бы этот жмот…
– Но-но!
– прервал жмот. Всякий тут будет… Вообще-то надо предупредить. Седая не Седая, а вон как может, - он вновь потянулся к мобильнику.
А виновница этого переполоха докупила нужного шмотья, переоделась. Краснея, выполнила - таки и заказ Максима. "В конце концов, если сам о себе позаботится не в состоянии…" Купила и два мобильника. Два нормальных чемоданчика. Кое-каких сладостей. И с лёгким сердцем направилась назад. Так что оповещённые незадачливым смотрителем "одноруких бандитов" его сотоварищи зря настороженно ожидали неприятных событий. "Седая" себя больше
ничем не проявила. Пока.– Вот, переодевайся! Не может же быть "командированный из центра" так одет. Просто бандюган какой-то, - тормошила девушка Максима. Она, дождавшись в очередного перерыва в его целительстве, чуть ли не силком затащила юношу на нижний этаж в его же номер.
– Хорошо, спасибо, - начал расстёгивать рубашку Макс.
– Да-а, парнишка, ты уже совсем!
– возмутилась Алёна.
– Извини, - спохватился парень, вновь застёгиваясь.
– Отупел. Знаешь, эти ожоги… И этот парнишка. Пришлось наращивать… А это всё-же много сил забирает…
– " Этот парнишка". Зачем ты его вытягиваешь? Он убийца! Ты разве не слышал?
– Но это автодорожное ведь… Знаешь, я сам однажды так въехал! Не на машине. Когда монастырь громил…
– Но он был пьян! А это - убийство!!!
– Не кричи, пожалуйста. И так голова раскалывается. Всё-таки ожоги, наверное, самое…эээ трудоёмкое…
– Не виляй, не виляй! Мы не об этом сейчас.
– Ты выйди. Я переоденусь быстренько. Надо туда. Понимаешь, там родственники бунтуют. Их не пускают. То есть до нас пускали, а сейчас - нет. Думают самое плохое. До утра мне надо бы поработать с инвалидами, а?
– Хорошо. Но мы об этом ещё поговорим!
– выскочила из комнаты Алёна. А когда она вошла, уже переодевшийся юноша спал у окна, под лучами весеннего солнца. И тотчас пропала злость. Парнишка выглядел таким измученным, что девушка всхлипнула от жалости. Тихонько погладила его по волосам, дотронулась до нежной кожи щеки с пробивающимся бархатистым уже почти мужским пушком. Покраснела и отдёрнула руку, когда Максим открыл глаза.
– Наверное, нам пора, - объяснила она свои действия.
– Да, конечно, - вскочил Макс. Он распахнул форточку и во все глаза уставился на дневное светило. Снял рубаху, повернул к солнцу руку с бусами.
– Вот адрес, - он отошёл от окна и написал несколько строк на подвернувшемся листке бумаги. Я в твоё отсутствие связывался с Холерой. Главврач на звонок по сотовику расщедрился. Он своё дело знает. Да не "гав-врач", а Холера. Отсюда - три часа лёту. На поезде, сама понимаешь, дольше.
– Полечу.
– Без документов тебя не пустят в самолёт.
– Меня!?? Не пустят!!?
– Прости. Отупел.
– Ты давай, не разрывайся здесь, всё-таки. Я как только смогу, сразу… Да, вот, возьми, - протянула она новый сотовик. Запомни мой номер. Ну… знаешь… пожалуй, я помчусь… Прости…, - она порывисто обняла Максима, чмокнула в щёку и кинулась к выходу.
– Скажи главврачу, что срочно вызывают, - уже вдогонку посоветовал юноша.
"Без тебя бы не додумалась. Лучше бы что-нибудь тёплое на прощание. Сухарь" - обиделась Алёна, согласно покивав головой.
А "сухарь" вновь направился принимать чужую боль и отдавать свои силы. " Если бы у меня были такие… способности, я бы только и лечил. Разве это не счастье?" - вспомнил Макс слова отца. Ах, папа, папа…
Мысленный спор продолжить не удалось. В отделения всё-же прорвались родственники. А поскольку больных-то не удосужились предупредить о неразглашении новых методов лечения, юношу встретила волна удивлённых, восторженных и благодарных взглядов. Им было пока всё равно, кто он, этот молоденький кудесник. Они видели, что произошло за это недолгое время с их отцами, мужьями и братьями и услышали, кто спаситель.