Тьма
Шрифт:
Улыбаясь и кивнув в ответ на нестройный гул благодарности, Максим вышел в коридор. Заглянул к главврачу. К новости о завершении миссии толстяк отнёсся настороженно.
– Так вы ради этого и приезжали? Я думал, вы отвлеклись.
– Да- да. Ради этого.
– Испытание новых секретных методик. Понимаю. Но всё же, как врач врачу, хотя бы общий принцип?
– Принцип взаимодействия полей, - улыбнулся Максим.
– Да-да. Мне… докладывали о эээ визуальных эффектах. Ну, о реальной эффективности лечения тоже. Мы обязательно во всех историях болезней…
– Не надо. Обо мне… об этой
– ?????
– Да-да. Через какой месяц выпишите всех за выздоровлением.
– Но это… это…
– Именно поэтому - молчать.
– Как будет приказано. Ну что? Приглашаю поужинать. Отметить успех вашего… эксперимента.
– видно было, что насчёт конечностей и всеобщей выписки он не совсем поверил.
– Знаете, я очень устал. И надо бы ещё с вашим персоналом потолковать. Может, завтра? Сегодня отосплюсь, - схитрил Максим.
– Как скажете, как скажете.
Вообще-то перекусить было бы и неплохо. Весь день одни только солнечные лучи. А пока есть тело, надо думать и о нём. Оно своего требует.
Читатель уже догадался, что в номере Максима уже был накрыт стол. Правда не на двоих. Кроме Валентины у стола стояли, напряжённо поджавшись, ещё три женщины постарше - от тридцати до пятидесяти лет.
– Я не могла их удержать. Они посчитали…, - начала Валентина.
– Мы не могли вот так просто вас отпустить!
– вмешалась самая пожилая.
– Вы вернули к жизни наших сынов и мужей. Мы знали… Я знала. Когда сказали, что у Виталика… С такими ожогами не выживают! Только вы. Спасибо.
– Не сдержавшись, женщина всхлипнула, сгребла Максима в объятия и крепко расцеловала.
– И мы… И мы тоже, - кинулись к юноше две других, видимо - жёны исцелённых.
– Да ладно вам. Да что вы, - смущённо улыбаясь пытался высвободиться Максим. Всё это было искренне со стороны женщин и заслуженно юношей, а поэтому, конечно, приятно.
– А давайте выпьем за нашего ангела - спасителя!
– прервала массовое лобзание Валентина.
– Да, молодой человек. Мы просим разрешения выпить за вас. И сегодня и каждый раз в этот день!
– Да пожалуйста, если…- пожал плечами Максим, радуясь хотя бы освобождению от объятий.
Все сели за стол.
– Вообще-то нас делегировали. Все бы просто не поместились, - объяснила старшая, разливая по рюмкам коньяк.
– И от имени всех родственников ваших пациентов, да и от них тоже, примите, добрый волшебник, наши самые… нашу самую сердечную благодарность. Будьте и вы здоровы. И пусть будет благословенно ваше имя! За вас, Максим!
Гостьи залпом ахнули по рюмке.
– А вы как же?
– спохватилась одна из гостей, увидев, что Максим пьёт сок, даже не пригубив из рюмки.
– Нельзя мне.
– Вообще?
– Да, вообще.
Гостьи долго не задержались. Сказав по где- то одинаковому, но прочувственному тосту, они засобирались. " Мы понимаем, что вам надо отдохнуть, поэтому так, на минутку. А то вдруг уедете. Такие целители ведь много где нужны". И, конечно же, осталась Валентина.
– Вы, давайте, ешьте. И не стесняйтесь. Это же не для гостей. Это мы всё для вас, - кивнула она на стол.
– Ну да. А вы будете стоять и подбадривать типа: "Кушайте,
батюшка, что Бог послал со мной переслал". Садитесь.– Нашёлся мне батюшка, - усмехнулась Валентина, садясь напротив Максима. Мелкими глоточками отпивая вино, она затуманенным взглядом смотрела на юношу. Максим уже знал, что значат такие взгляды. И не возражал. Многовато боли и разочарований он перетерпел за последнее время, чтобы сейчас морализировать. А ещё на улице - весна, и ты в своём юном теле. А та взбалмошная девчонка? В общем, целуя восхитительные женские губы, он старался не думать о "той взбалмошной девчонке".
Волна накатила утром. Выйдя из душа, Максим схватился за голову и, застонав, упал на кровать.
– Что? Что с тобой? Господи, да что же это? Максим, ты меня слышишь?
– всполошилась певица.
– Ничего-ничего. Со мной ничего.
– Да какое " ничего"! На тебе лица нет! Это… из-за меня?
– Глупости какие! Это… это какая-то страшная боль… приближается. Чужая боль. Господи, неужели опять…
Коротко постучав в номер ворвался толстый главврач.
– Здравствуйте, мадемуазель, - ничуть не удивившись полуодетой Валентине, поздоровался он.
– Товарищ эээ Максим!
– перешёл он к делу.
– Ваш отъезд придётся отложить. С центром согласовано. Вам, мадемуазель, придётся покинуть госпиталь. Всех выздоравливающих уже переводят, ну, в смысле перевозят, в санаторий. Здесь недалеко.
– Что произошло?
– держась за виски, поинтересовался Максим.
– Прибывает новая группа тяжёлых. Бензовоз столкнулся с автобусом. Жёны плавсостава. Обширные ожоги, - рассказал главврач, покосившись на певицу.
– Когда будут здесь?
– Минут через пятнадцать. Многие - в тяжелейшем состоянии. И… кроме вас… понимаете…
– Понял я всё, - Максим встал и, запахнув халат, подошёл к окну.
– Вот и солнца нет, - тоскливо пожаловался он.
– Со стороны лечсостава будет сделано всё возможное и невозможное, - некстати сообщил главврач.
– Ну да, облака разгоните, - усмехнулся юноша.
Валентина уже успела сбегать в душ и там же одеться до степени пристойности.
– Станислав Егорович, вам нужны будут санитарки. Я готова помогать. Безвозмездно.
– Ваша готовность, конечно, похвальна, - начал было толстяк, но, поняв, что слишком двусмысленно выражается, перешёл на деловой тон.
– Здесь все и всем будут обеспечены. Есть желание помочь - милости прошу в санаторий. Кстати, и вашего брата - туда же. Вот там добровольцы понадобятся. А здесь, извините.
– Но Егорович, миленький, - обнаружила звезда более близкое знакомство с главврачом.
– Нет, Валентина. Не могу. Всё понимаю, но не могу. Ты не знаешь кто за этим стоит. А мне намекнули. Да и понятно. Если ребята там, в море узнают… раньше времени… Понимаете? Всё. Заболтался. Так вы, Максим…?
– Через десять минут буду.
Когда главврач вышел, Максим быстро оделся и вновь уселся на кровать, сжав ладонями виски.
– Так ты это чувствуешь?
– присела рядом певица.
– Да… Знаешь, собака чувствует запахи в тысячу раз более слабые, чем мы. Говорят, что генетически можно такое же обоняние дать человеку. А? И сможет он с таким даром жить?