Тьма
Шрифт:
– Сегодня - в ожоговом отделении.
– А которые с облучением?
– Там и есть. Безнадёжно. Но хоть не так мучительно, как при обычных ожогах.
В ожоговом уже и Алёна прочувствовала - задохнулась от сопереживания чужой беды. Забинтованные от головы до ног люди стонали и выли, а выглядывающие из-под бинтов глаза, казалось, расплёскивали вокруг боль. Смрад отмирающей кожи смешивался с приторными запахами лекарств и мазей.
– Откуда же это…столько, - прошептал Максим, озираясь.
– Ну, это ещё немного. Для двух ЧП - немного, - уточнил заведующий отделением - высокий, худой, как жердь врач
– И потом, лечатся то здесь месяцами. Вот и… накапливается.
– Понял. Который самый?
– Пойдёмте в реанимацию.
– Командир. В его самолёт въехали перед самым взлётом. Остальные выжили благодаря ему - успел ещё рампу опустить… А сам…
Но Максим, уже не слушая, протянул над несчастным руки, снимая поначалу боль.
– Вы можете пока идти, - стала выпроваживать заведующего Алёна.
– Но я… Я отвечаю за это отделение! За всех больных отвечаю.
– Идите, занимайтесь другими, - заглянула ему в глаза девушка. И тут же после его ухода, склонилась над вторым пострадавшим…
– Не успеем. Не успеем, понимаешь?
Они стояли на узком балкончике, жадно впитывая солнечные лучи. Максим чувствовал, что рядом остро нуждаются в помощи и другие, уже умирающие, что яд распада погибающих клеток вот-вот удушит этих ребят.
– Вот что!
– решил он.
– Сейчас пройдём по всем. Я буду их как-то, ну не знаю, чистить, что ли. А ты давай им силы. Чтобы боролись и дождались следующего эээ раунда.
– Берёшь боль на себя? Может, наоборот?
– Нет! С некоторых пор я уже не чувствую боли.
– Врёшь! Просто меня жалеешь… Ну да ладно, не до споров. Пойдём.
На препирательства с врачами времени не было. Да и видимая часть манипуляций этих чужаков были настолько эффектна, что вскоре врачи и санитарки не вмешивались. Тихонько, чуть ли не на цыпочках передвигаясь за молодыми людьми, они во все глаза наблюдали за тем, как вспыхивают голубые, зелёные и золотые лучи и переливаются из молодых ладоней к больным. И утихают стоны, крики, проклятья. А девушка, подходя к очередному пациенту вдруг начала, хватаясь за койку, медленно оседать на пол.
– На балкон. На солнце её, - произнес через повязку её напарник. Затем он сам схватил Алёну на руки и вынес на балкон. В их отсутствие врачи вместе с заведующим кинулись к больным. Те спокойно, в кое дни, спали. Определив по пульсу, что никакая опасность от этих лучей спящим не грозит, заведующий решил не тревожить их анализами и прочими исследованиями. Хуже не стало. А лучше - увидим.
К концу дня Максим прервался для разговора с главврачом.
– Мне надо знать, где ёщё тяжёлые. Умирающие.
– Тогда завтра с утра в травматологию.
– А за ночь?
– Ну, мы сделали всё возможное…
– Пойдёмте сейчас. Хотя, нет. Заведующие отделениями?
– Рабочий день закончился.
– Это при умирающих-то?
– Мы сделали всё, что смогли, - повторил толстяк.
– И я же не говорю, что они вот-вот. Просто… Есть такое понятие - безнадёжность. А дежурные врачи на местах.
– Давайте нам дежурных врачей. Пусть проведут.
– Вам обоим отдохнуть надо. Вы бы утром с новыми силами.
– Я ещё не умею воскрешать. Ну, почти… Даже с новыми силами. А ты чего молчишь?
– спохватился он, глядя на Алёну.
– Я… ничего.
–
Тогда пойдём, - встал Максим навстречу вошедшим дежурным врачам.– А Вам, Станислав Егорович, спокойной ночи и приятных снов.
Когда они вышли, толстяк, тяжело вздохнув, позвонил жене, чтобы его не ждала - дела. И пошёл вслед за этими странными визитёрами. Насторожило его это пожелание приятных снов.
В травматологии умирал один молодой матросик. Где-то перехватив спирта, набрался и на угнанном мотоцикле въехал в толпу стоявших на автобусной остановке.
– Двое там. В морге. Тоже молодые. А этот после них - в столб. Не жилец, - сообщил врач. Мы, конечно, сделали всё возможное… Но…
Максим протянул руки. Сосредоточился. Да ничего возможного они и не делали. Вон, печень не ушита. Раздробленная почка кровоточит. Лёгкое размозжено. Может, не умеют? Или не хотели?
– Пойдём к следующим, - тронула его за плечо Алёна.
– Подожди. Надо же здесь…
– Да пойдём же!
– Нет. Надо же…
– Не надо! Пускай!
– Да ты что?
– переключил внимание на девушку Максим.
– Ты что, не слышал? Почему он здесь, не слышал? Я не буду. Понимаешь, не буду!
С минуту длилась пауза. Алёна аж дрожала от гнева и нетерпения. Пусть только этот… этот… она ему скажет… Всё скажет! Понял это и Максим. Не хватало здесь выяснения отношений.
– Ладно. Тогда иди к другим. Я скоро, - сказал он и вновь повернулся к умирающему. Максиму удалось сказать это таким обыденным тоном, как… ну как взрослый уступает на время капризному ребёнку. Лишь бы тот не мешал заниматься серьёзным делом. Поэтому девушке оставалось лишь негодующе фыркнуть и развернувшись, вернуться в ожоговое отделение. Здесь тоже умирало двое, в том числе и женщина. Где они облучились и при каких обстоятельствах дежурный врач не знал, а, может, и знал, но распространяться об этом не захотел. Алёна взялась за них, а когда её скрутило от боли, вдруг поняла, от чего её избавил Максим, предложив заниматься восстановлением сил уже избавленных от радиации моряков.
– Бедный Максимка, - с нежностью прошептала она.
– Но всё равно дурак!
– вздохнула девушка, начиная борьбу с недугом.
Когда в эту палату пришёл Максим и остававшийся при нём главврач, Алёна стояла у окна, набираясь лунного света. Дежурный врач сидел возле спящей пациентки, не сводя с Алёны восторженно - изумлённых глаз.
– Ну, что здесь?
– озабоченно поинтересовался юноша.
– Вот. Женщину почистила. Сейчас и его…
– Давай вдвоём. Как там, хорошо?
Хотелось, ах, как хотелось Алёне отправить этого… этого… возиться дальше с пьянью-убийцей, но уж очень болезненным было это исцеление. Да и устала она. Скоро сутки. А он? Ну, он парень. Мужчина.
– Хорошо. Ещё немного луны…
Они постояли у окна, а врач тем временем что - то шептал своему начальнику.
– Не только здесь, - ответил на сообщение главврач.
– Но имейте в виду - военная тайна.
А таинственный дуэт вновь взялся за исцеление, ещё больше изумив очевидцев.
– Ну вот и всё. Мы завтра наведаемся. Чтобы завершить и закрепить.
– Всё на сегодня?
– поинтересовался главврач, поглядывая на звёздное небо в окне.
– Уже и утро скоро.
– А у вас - всё? В смысле срочности?