Чтение онлайн

Заинтриговав слушательницу, Максим выложил ей содержание когда-то взахлёб прочитанного романа. Про Египет и первое в истории государств великое перемирие, про тогда ещё цветущую Трою и пропавшие в глубине веков Микены, про амазонок, про полубога Геракла, его печальную судьбу и печальную судьбу Прометея.

–  Поэтому трудно быть не просто богом. Трудно быть добрым богом. Труднее, чем размахивать… мечом, - закончил он свой рассказ.

–  Да-а. Бедный… Ладно. Ты мне скажи лучше, почему мы так вдруг постарели?

–  Ну, не постарели, а… Наверное, из-за того, что с подлодкой сделали. Понимаешь, даже просто призадуматься, сколько людей

мы вообще вернули назад… нет, это я сам ещё не переварил. Ведь если лодка шла на спасение, ну, которая нас подобрала, значит, и её мы тоже… или… не знаю. И тех, кто дал приказ этой лодке? Не знаю. А это, значит, плата. И вообще со временем чёрт знает что. Знаешь, твой Крокодил в меня такой галушкой долбанул! Я вот подумал, зачем? Ну, не дурак же он! Но, оказывается, пока я там за одной гадостью гонялся - два месяца и прошло. И я ему не мешал. Вот и президент умер в этот период. Понимаешь? Убить нельзя, а вот тормознуть. Может, и Сам для этого пытался?

–  То есть, если мы с тобой слетаем к какой Венере и назад, здесь сто лет пройдёт? А мы сами?

–  Ну, Венера… Вот к Марсу бы! К другим звёздам! Знаешь, я вот думаю, что, может, там жители давно перешли в такое состояние, как и мы… и в остальных системах тоже. Может, потому и молчит Вселенная, что разумная жизнь уже стала лучистой, а? И ей уже совсем не до нас. На каком-то этапе все разумные существа планеты… нет, сначала единицы, потом всё больше и больше, а потом - все до единого, а? И остаётся пустая планета. И её некому и незачем защищать от всяческих там катаклизмов. Вот остальная жизнь на ней и прекращается. Хотя, что, и вот всякие там злобные уроды и козлы - тоже туда, к нам? Может, они и превращаются в этих… служителей тьмы и других космических тварей, а?

Не дождавшись ответа, Максим посмотрел на нижнюю полку. Алёну уже сморил сон. Юноша замолчал и обиженно повернулся носом к стене. Ведь такие интересные догадки! Может, и правда весь этот спор добра и зла закономерно переносится туда, в космос? И чёрные дыры - сгустки зла? А сверхновые, выжигающие всё вокруг, значит, добро? Но они смертельны для нашей жизни, а для полевой - наоборот. Я же сам уже чувствовал… ладно. Он ещё почти машинально поправил какой-то язычок у храпуна в соседнем купе, и под проявившийся теперь в тишине перестук колёс тоже уснул.

Госпиталь, как любая воинская часть, был огорожен добротным забором с КПП, на котором дежурили матросы. Не доходя до проходной, Максим вдруг побледнел и сел на зелёную скамейку.

–  Ты чувствуешь, что там?
– прошептал он девушке.

–  Нет… А что?
– забеспокоилась Алёна.

–  Не может быть. Эта боль. Эта безнадёга. И ненависть. Ко всем и всему. Неужели не чувствуешь?

–  Нет… - вслушивалась в себя девушка.
– Нет… Может, тебе кажется?

–  Какое там… Просто обжигает. Даже в хосписе… Ладно. Пойдём.

Воспользовавшись своими возможностями, они прошли мимо дежурных и оказались в парке с выложенными плитками дорожками. Он ещё держался, но по краям, ближе к забору, начинал зарастать каким- то чертополохом. Было пустынно и просто неуютно. Всё ещё бледный Максим быстрым шагом, почти бегом направился к бледнеющему среди деревьев четырёхэтажному зданию. Оно тоже ещё "держалось". Фасад был недавно покрашен новой краской, но уж очень это походило на макияж старой поп-звезды. Издали и ничего, а вблизи всё равно отовсюду проглядывает дряхлость. Вот, даже двери.

Или этот коридор. Вытоптанный паркет. Выкрашенные в гадкий зелёный цвет стены. Оббитые когда-то двери. Вот эта - к главврачу. Максим, не стучась, вошёл. Конечно, приёмная. Секретарша - прапорщик. На подлодке мичман и здесь - "мичманиха". Только разные обязанности. И толстый главврач - подполковник. Капитан второго ранга! Как командир подлодки.

–  В чём дело? Почему без рапорта? Почему гражданские? Кто пропустил?
– взвился хозяин кабинета.
– Светлана Евгеньевна! Как это понимать?

–  Не кричите, пожалуйста, - поморщился Максим.
– Мы сейчас всё объясним.

–  Ещё командовать здесь будете? Марш отсюда!

–  Товарищ капитан…

–  Я вам не товарищ. И не капитан! Сказано - убирайтесь! Сейчас наряд вызову!
– потянулся к внутреннему телефону толстяк. Но схватившись, за сердце (ребята пока ничего такого с ним не делали!) сел в кресло.

–  Ладно. Чем могу?

–  Я… мы можем помочь. Вашим пациентам.

–  Вот как?
– усмехнулся главврач.
– Помочь?

–  Да, именно так, - подтвердил Максим.

–  Так вы хоть представьтесь, новые светила. А то мы тут приотстали, в глуши.

–  Да хватит вам здесь изголяться - потеряла терпение и девушка. Ведите к больным. Ну!

–  Да подожди ты, Алёна. Понимаете, мы действительно кое-что можем. То, чего пока не может никто. Давайте попробуем. Убедитесь.

–  И кто вас прислал сюда экспериментировать? Вот что, молодые люди. Здесь вам делать нечего. Поэтому, лучше без скандала, по добру - по здорову.

–  Ты права. Действуй, - сдался Максим.

Алёна рванулась к столу, схватила главврача за лацканы и притянула толстую, налитую кровью физиономию к себе.

–  Пошли к больным, - тихо сказала она, глядя в глаза своему оппоненту.
– Ты будешь выполнять все наши приказания.

–  Приказы - поправил Максим.

–  Приказания, приказы, повеления, пожелания и просьбы. Мы здесь от…

–  Министра обороны, - подсказал Максим.

–  Министра обороны. Ты читал приказ.

Перемена в поведении хозяина кабинета была разительной. Он даже попытался втянуть свой живот и вытянуться по стойке смирно.

–  Виноват, товарищи… не знаю, как обращаться. В приказе не указано. Надо было сразу его и предъявить. Вы должны сами понимать, что здесь никаких… А приказ… Всё, что от меня требуется. Разместить, конечно, найдём где. С питанием тоже проблем не будет. Кстати, чай, кофе? Светлана Евгеньевна! Кофе товарищам из Министерства! Я правда, так и не понял. Это что, типа инспекции? Я только в смысле, что…

Пока пили кофе, главврач (Станислав Егорович) поделился соответствующей информацией. Больных - сто двадцать. Из них тяжёлых пятьдесят четыре. В том числе очень тяжёлых - сорок два. На сегодняшний день. Но… всё стабильно. Кроме вновь поступающих. Иногда, в экстренных случаях. А так… инвалиды.

–  Пойдёмте к вашим "очень тяжелым". Самым - встал Максим.
– Только нам халаты. Мы, как видите эээ инкогнито. Вечером крутанёмся за вещами.

–  Конечно - конечно, - согласился главврач, с новым подозрением приглядываясь к прикиду этих юнцов.

–  Ты звонил в Министерство. Тебе подтвердили, - угадав его намерение, вновь заглянула в глаза толстяку Алёна.

–  Они у нас по разным палатам. Поэтому я соберу врачей в ординаторской. Как вас представить?

–  Не надо. Потом, с каждым. Где больше всего?