Суер
Шрифт:
– Перестаньте притворяться, лоцман! Вы пьете энергию.
Лоцман нахмурился и неодобрительно осмотрел овальный стол и наши опахала.
– Вот вы скажите нам, Хренов, - продолжал капитан, - пил у вас лоцман энергию или не пил?
– Конечно, пил, - отвечал мичман.
– А я думаю, ладно, пускай себе пьет, не жалко. А что, разве это не полагается, сэр? Если нет - вы прикажите, я ему больше не дам ни капельки. Энергия моя, принадлежит только мне, нашей общей идее и, конечно, моему капитану.
– А у вас, Семенов, пил он или нет?
–
– Вот видите, Кацман. Два твердых свидетеля. Так что не юлите, признавайтесь: пьете энергию или нет?
Лоцман печально покраснел, стукнул кулаком по столу и надвинул себе на лоб опахало. Он молчал как туча.
– Извините, сэр, - сказал старпом, - а ведь у нас на борту есть хороший специалист по вампирам.
– Кто это?
– вздрогнул капитан.
– Как кто? Матрос Вампиров.
– Тьфу ты черт!
– плюнул капитан.
– А мне и в голову не приходило. Зовите его скорей!
Оказавшись в кают-компании, матрос растерялся. Он стоял навытяжку до тех пор, пока не хлопнул кружала манилы.
– Матрос!
– строго сказал капитан.
– Осмотрите всех внимательно и скажите, кто тут из нас вампир. Подчеркиваю - энергетический!
Вампиров застеснялся. Он мялся и бубнил себе под нос:
– Служу рачительно... пекчусь... заботюсь... Своего дедушку никогда не видел... Папа работал в милиции... его реабилитировали... пили больше первач... гюйсы задраил в точности... А если до вампира, так это лоцман Кацман.
Лоцман мелко задрожал, скинул опахало и припер его к стенке.
– Капитан, - сказал он, - прикажите налить мне манилы, а то, клянусь, сейчас же выпью всю вашу энергию. Для меня это пара пустяков!
Капитан кивнул, и Мак-Кингсли нацедил лоцману нашего любимого свинцового напитка.
– Ваше здоровье, джентльмены, - сказал лоцман, опрокидывая кружало. Итак, сэр, вы спрашиваете, пью ли я энергию? Приходится согласиться: пью!
– Ай-яй-яй!
– неожиданно расстроился Пахомыч.
– Лоцман-лоцман, старый друг - и вдруг оказался энергетический клоп! Блоха! Комар!
– Овод!
– грозно произнес лоцман.
Он оглядел всех, как истый энергетический овод-вампир, и членораздельно пояснил:
– Пил, пью и буду пить!
– А мы не дадим!
– дружно заорали Хренов и Семенов.
– Дадите как миленькие! А вы что хотите, кэп, чтоб я проводил "Лавра Георгиевича" через рифы и мели, психологические коридоры, кораллы прозы, треугольники деепричастных оборотов и при этом не пил энергию? Только на одном пиве? В то время, когда на борту имеются лица, пьющие все подряд: пиво, водку, манилу, энергию, суть души, армянский коньяк, интеллект, лошадиную мочу, слезы женщин и детей, кровь поэтов, казеиновый клей, политуру, нектар, жизненные силы! Подумать только! Немножечко энергии Хренова! Какое преступление! Вот уж, простите, кэп, действительно хреновина! 'Нет,
капитан! Я пил энергию и буду пить! Я должен довести нашего "Лавра" до правильного берега.Лоцман вытер лоб, махнул манилы и в ярости сломал опахало пополам.
– Сэр, - заметил я, - лоцман прав. Суер-Выер задумался, взял сломанное лоцманом опахало и сложил его на составные части. Потом он подошел к лоцману и поцеловал его.
– Пей, - сказал капитан.
– Пей, вампир, нашу энергию. Но доведи "Лавра" до правильного берега, до Острова Истины. Попрошу только об одном: не урезать больше мою любимую команду!
И Суер жестом распустил собрание.
С тех пор лоцман Кацман свободно бродил по фрегату и пил нашу энергию как хотел, но и Суера больше не обижал.
В любое время дня и суток наш капитан легко взлетал на мостик, свободно выкрикивая любимую команду:
– Фок-стаксели травить налево!
Глава XLII. Остров Сциапод
Приближаясь к острову Сциапод, мы несколько раз производили рекогносцировку и еще кое-какие действия.
Наши кое-какие действия сердили капитана, и он просил нас таких действий не производить.
Но мы все производили и производили.
Тут Суер плюнул и произвел такое действие, что некоторые из нас внезапно облысели и действия производить бросили.
– Вот и молодцы, - похвалил нас капитан, - а то все производите и производите... Посмотрите-ка лучше в подзорную трубу, что это там виднеется на острове.
Я посмотрел в трубу и в зарослях кривандий заприметил большую человеческую подошву голой ноги.
Как некая крыша сарая или пагоды, сверкала она среди пальм и кактус *.
Пятка подошвы была обращена на зюйд, а мысок - на север. Подошва слегка поворачивалась то с зюйда на вест, то с норда на север.
– Весла на воду!
– крикнул капитан.
Старпом кинул весла на воду, и мы посыпались в шлюпку.
– Курс на пятку!
– кричал Суер.
– Праруля!
Вогнав наши весла в песок прибрежного ила, мы выскочили на берег и побежали в сторону подошвы, которая легко угадывалась среди пальм и кнуЦий.
– Осторожнее!
– Предостерегал Суер.
– Не спугните его. Он раним и легко .убегаем.
Но мы все равно, как скоты, шумно ломали лианы и пили воду из растений кривандий, откуда хлестал жидкий голландский сыр.
Наши шумные отсасывания не испугали подошву, и мы вышли на поляну, на которой находился не виданный нами прежде Сциапод.
Прекрасная улыбка мелькнула на его бородатом лице, когда он увидел нас. Детские глаза его ни секунды не затуманились, и мы поняли, что наблюдаем действительную редкость, которая случайно сохранилась под небом Великого Океана.
Действительно, как прекрасен был Сциапод, как невинен и скромен был он, лежащий на спине!
Его единственная нога с огромною подошвой обращена была прямо к солнцу, и, как зонтом, он прикрывался ею от палящих лучей раскаленного светила.