Чтение онлайн

– Хотелось бы ясности, сэр. Обычно, когда входишь в открытую дверь, тебя что-то ожидает. Ну, скажем, бифштекс с луком или девушка с персиками. А здесь нету ничего - только бодрость и пустота.

– Но это тоже немало, - отвечал капитан.
– Бодрость и пустота - целая философия. К тому же пустота, наполненная бодростью, это не совсем чистая пустота, это пустота взбодренная.

– Извините, сэр, - возразил я, - но на хрена мне бодрость в абсолютной пустоте? В пустоте я и без бодрости хорош. Бодрость всегда хочется к чему-нибудь применить.

– Да, да, кэп!
–

закричал и Хренов.
– Давайте применим нашу бодрость, чего ей зря пропадать?

– Пожалуйста,----сказал Суер, - применяйте. Вон еще одна открытая дверь, можете войти.

Хренов, а за ним и мы с капитаном вошли в очередную открытую дверь.

– И здесь ничего нету, - сказал мичман, - а бодрости до хрена. Прямо не знаю, что и делать.

Мичман пригорюнился и сел на порог, подперев щеку кулачком.

– Сломать к чертовой матери все эти двери!
– сказал он.
– Вот и применение бодрости!
– И он пнул ногою косяк.

– Стоп!
– сказал капитан.
– Это уже бодрость, переходящая в варварство. Ладно, мичман, закройте глаза и считайте до двадцати семи. С окончанием счета прошу войти вон в ту открытую дверь.

Мичман послушно закрыл глаза, а капитан подмигнул мне, и мы обошли следующий дверной косяк и уселись на травку. Я достал из бушлата бутылку "Айгешата", лук, соль, крутые яйца и расставил бокалы.

Аккуратно просчитав положенное, мичман открыл глаза и вошел в открытую дверь.

– Ага!
– закричали мы с капитаном.
– Хренов пришел!

– Вот это дверь!
– восхищался мичман.
– Яйца! "Айгешат"! Вот уж бодрость так бодрость!

Мы хлебнули, съели по яйцу.

– Ну а теперь, мичман, ваша очередь ожидать нас за открытой дверью!

– Идет! Считайте до десяти и валите вон в ту квартиру напротив.

Честно прикрыв глаза, мы с капитаном досчитали до десяти и вошли в дверь, за которой таился Хренов. Он лежал на травке и, когда увидел нас, засиял от радости.

– А вот и вы!
– закричал он.
– А я-то вас давненько поджидаю! Скорее выкладывайте, что принесли.

– Погодите, в чем дело?
– сказал я.
– Мы вас встречали по-честному, а у вас даже стол не накрыт.

– А зачем его накрывать? Я же знаю, что у вас есть остатки "Айгешата".

– Мы его допили по дороге, - мрачно сказал я.

– Да как же это вы успели?
– расстроился мичман.
– Надо было до трех считать.

Мичман поник, прилив бодрости сменился отливом.

– Все, - сказал он, - больше я ни в какую открытую дверь не пойду.

Он уселся на песочек на берегу, а мы с капитаном все-таки прошли еще несколько дверей, и за каждой нас ничто не ожидало, кроме травы и мелких цветочков, океанской дали и прохладного ветерка.

– А это куда важней, чем "Айгешат" с яйцами, - пояснял капитан.

– Я с вами согласен, сэр, - говорил я, - но остатки "Айгешата" все равно Хренову не отдам.

– Давай сами дольем его за какой-нибудь дверью.

И мы вошли в очередную дверь и чудесно позавтракали, овеваемые ветром и отделенные от мичмана десятками открытых дверей.

–

Мы совсем забыли про окна, - сказал Суер-Выер, допивая последний глоток крепленого напитка.
– Надо бы заглянуть хотя бы в одно окно, посмотреть, что там, за окном. Все-таки интересно.

– Высоковато, сэр. Никак не дотянуться.

– Давай-ка я заберусь к тебе на плечи.

И капитан забрался ко мне на плечи, заглянул в окно.

– Ну, что вы там видите, сэр?
– кряхтя, спрашивал я.
– o Много-много интересного, - рассказывал капитан.

– Я вижу камин, в котором пылает полено, вазы с цветами, бифштекс с луком и девушку с персиками.

– Ну а девушка-то, что она делает?

– Улыбается, на бифштекс приглашает.

– Так залезайте в окно, сэр, а мне потом какую-нибудь веревку кинете.

– Подсади еще немного.

Капитан подтянулся, повис на подоконнике и скрылся в глубинах окна.

Я, конечно, чрезвычайно опасался, что достойный сэр свалится по другую сторону подоконника и расшибется о землю. Но подобного не произошло.

Сэр Суер-Выер исчез, а окно по-прежнему висело в воздухе, и колыхались его занавесочки.

Некоторое время я растерянно стоял под окном, осознавая исчезновение капитана.

Вдруг из окна высунулась рука и кинула мне веревочную лестницу.

И я полез по этому трапу наверх *.

Глава XLIV. Ступеньки и персики

Поднявшись ступенек на десять, я хотел уж заглянуть в окно, приподнял голову. Боже! Что это?!

Окно осталось на том же расстоянии от меня, что и прежде.

Я шагнул еще наверх и заметил, что с каждым моим шагом из окна вываливается новая ступенька. Тяжестью своего шага я вытягиваю ее.

Бодрость моя внезапно закончилась, и прибавилось в душе

пустоты.

– Сэр!
– закричал я.
– Придержите ступеньки! Вываливаются.

Ответа не последовало.

– Сэр! Капитан! Забейте там какой-нибудь гвоздь, чтобы они не вываливались.

Занавески шуршали, простые ситцевые занавесочки с подзорами и кружевами.

– Мне надоели эти игрушки, сэр!
– закричал я.
– Спускаюсь вниз к Хренову!

Я глянул вниз и - о Господь милосердный!
– очень и очень высоко болтался я над землей, причем по-прежнему стоял на первой ступеньке.

А внизу, далеко-далеко-далеко, лежал остров со всеми своими косяками, где-то в канавке дремал Хренов, я видел насквозь океан, его потайные бездны и прибрежные пляжи, плантации медуз и кораллов, на горизонте торчали мачты нашего "Лавра". На фок-мачте курил матрос Вампиров.

– Эгей!
– закричал я.
– Эге-гей! Хренов! Вампиров!

Э-эээээээ-й!

Ни Хренов, ни Вампиров меня не заметили.

Зато неожиданно приметила злостная чайка. Какая-то рябая и клочковатая, с каменным лицом, она накинулась на меня и стала терзать мою печень.

Я врезал ей под ребра. Кувыркаясь, чайка отпала в океан.

На крик чайки из окна высунулся Суер-Выер.

– Ну ты чего там?
– спросил он.
– Завис, что ли?

– Так точно, уважаемый сэр, завис.