Созвездие Девы
Шрифт:
– Кто «пожрать»? Я «пожрать»?! – искренно оскорбилась Марья Васильевна. – А канкан в перьях тебе не сплясать?
– Так канкан вродь без перьев танцуют, – продемонстрировал крупицы эрудиции брюнет. – В перьях танцуют эту, как ее там? Бразильскую… О, самбу!
– И как я раньше жила без этой информации? Уму непостижимо, – ворчала колдунья, втискиваясь в узкие брюки. Одевалась она всегда по-мужски, снизу вверх.
– Так ты, что ль, совсем готовить не умеешь?
– Я, Варфоня, много чего умеешь. С богатенькими буратино собачиться, например, или рожу мимоходом расцарапать. Клизму поставить могу, – подумав, уточнила она. – Вряд ли эти прикладные
– Телефон хоть оставь! – запоздало крикнул Варфоломей.
– Звони «03», не ошибешься! – ответили ему из коридора.
Хлопнула дверь, и вместе с ночной компаньонкой пропали забытые в спальне мобильник и сумочка. Просто растворились в пространстве, заставив брюнета протереть глаза и в темпе самбы отправиться за кофе. Мечта удава, красотка Маша навсегда исчезла из его жизни, предусмотрительно стерев все воспоминания о себе.
Уже на лестничной клетке она достала зеркальце, подправила макияж и состарила неприлично молодое лицо. Переборщила вчера не только не со спиртом, но и с годами: выглядела главврач городской клинической больницы лет на двадцать с хвостиком, могли и не узнать. Попутно она привела в порядок одежду и прическу. Теперь из захолустного дома выходила не юная любительница вечеринок, а деловая женщина средних лет, подуставшая от монотонной жизни, но относительно бодрая.
Свой любимый «Шевроле» последней модели Крамолова оставила у входа в бар, и требовалось пройти пешком полгорода, чтобы за ним вернуться. «Да ну его в баню», – решила ведьма, ловя попутную. Водителю пришлось значительно подкорректировать маршрут, но у больницы Марию высадили, не взяв при этом ни копейки.
– Доброе утро, Мария Васильевна! Доброе утро! – слышалось со всех сторон.
Королевство одной-единственной королевы и десятка министров приветствует свою повелительницу. Ждут какой-нибудь подлянки с ее стороны, вот и кланяются. Да ну их в баню! Всех в баню!
Добравшись до кабинета, Крамолова велела Сонечке созвониться с городской администрацией, а заодно принести кофе покрепче. Проведение планерки главврач спихнула на Мельникова, совещание перенесла на три часа и уселась ругаться со спонсором. Это она называла «прийти к консенсусу». Обещанные еще в марте машины им так и не доставили, а оборудование в рентген-кабинете впору в музей сдавать – уже больше года как в эксплуатации. Стыд и позор! Лев Иннокентьевич клятвенно обещал исправиться и в качестве возмещения ущерба (у него как раз выдался свободный вечер) пригласил Крамолову в ресторан. Если и этого окажется недостаточно, готов снабдить все вип-палаты сплит-системами и плазменными TV. В общем, спора не получилось.
Расстроенная Марья Васильевна собралась набрать человеку, способному развеселить и зимой, и летом (в крайнем случае, с ним всегда можно всласть наругаться), но вспомнила, что его нет на месте. Негатив настойчиво требовал выхода. Сонечка и прочие инфузории боятся ее до дрожи в коленных чашечках, какой прок орать на них? Мельников спокоен как слон и отвечает односложно – с ним не поспоришь. Единственный человек, готовый бросить ей вызов, прохлаждается неизвестно где. Лично отпустила, дура. Печорина, что ли, пригласить? Тот пускай и не ругается, зато загрузить может. Опять же, коньяк с ним идет на ура. Хоть опохмелиться по-человечески.
– Мария Васильевна, к вам Евгений Бенедиктович.
На ловца и зверь бежит. Ведьма сочла это добрым знаком.
– Пусть войдет.
Печорин хмуро поздоровался с начальницей и, не утруждая себя предисловиями,
передал ей исписанный убористым почерком лист бумаги.– Стихи мне посветил? «Твои глаза на звезды не похожи…» и прочая шекспировщина?
Она наскоро пробежала листок глазами.
– То есть как это «по собственному желанию»?! С чего это ты вдруг увольняться собрался?
– Если многоуважаемая Мария Васильевна соблаговолит дочитать до конца, то причину там найдет. Положенные две недели я отработаю, – бесстрастно ответил вампир.
Крамолова смерила его уничтожающим взглядом, но заявление об уходе пересмотрела.
– Да какие, к чертям, «семейные обстоятельства»?! Я этого не подпишу, – разорванная в клочья бумага полетела в корзину. – Где ты предлагаешь искать нового стоматолога? Они, то есть, вы, на дорогах не валяются. Вот приведешь мне подходящую кандидатуру, тогда и посмотрим, а сейчас иди работай. Вы со своими «обстоятельствами» у меня уже вот где, – она провела ладонью по горлу.
Печорин молчал. Написать новое заявление он успеет, а главной ведьме сейчас нужен хороший скандал. Разрядиться за чужой счет и спокойно вернуться к труду и обороне. Чудесный план, вот только ругаться с Крамоловой не намерен.
– Слушай, доктор Дракула, может, тебе карьерного роста не хватает? – с надеждой спросила Мария. – Так давай мы тебе повышение организуем. Я всегда «за»!
– Да на кой хрен мне повышение, сама подумай!
Действительно, когда работаешь сразу в двух местах, причем, один заработок почти втрое превышает другой, карьерный рост и личностное ориентирование как-то без надобности.
– А что тогда? Пациенты достали? Поцапался с кем-то? График не устраивает – что?!
– Зря ты заявление порвала, баба Маша. Там все было очень живописно, с подробностями.
– Все дороги ведут в Рязань? Вторая родина, как-никак. Сколько лет ты там прожил? – поинтересовалась ведьма.
– Чуть больше двадцати лет, но возвращаюсь я на первую родину.
– Продался конкурентам, – шутливо расшифровала Мария Васильевна. – Хорошо, ковбой, сделаем так: филькину грамоту я, так уж и быть, подпишу, но у тебя есть шанс остаться. За две недели не передумаешь – скатертью дорога… Что смотришь, как Малышев на справочник по акушерству? Думал, уговаривать тебя буду? Больно надо! Переписывай свою бурду, пока я не передумала.
Тишина нарушалась лишь шуршанием бумаги, тиканьем часов и постукиванием по столу кончиков ногтей главврача. Когда копия заявления была готова, ведьма поставила размашистую подпись, клацнула печатью и убрала документ в ящик.
– За это надо выпить, – заявила она, открывая верхнюю полку шкафа с отдельной дверцей. – У меня есть вискарь, коньяк, вишневая наливка, сухое вино и немного водки. Ты чего будешь?
– Я нынче не пью.
– ?! – Крамолова едва не выронила бутыль. – То есть как?!
– А вот так.
– Ну-ка, ну-ка, – вернув на место выпивку, она подкатила свое кресло поближе и уселась, подперев голову руками, готовая внимать, – рассказывай, что такого в лесу скончалось…
В итоге напились в хлам. Крамолова узнала о тяжкой вампирской доле, прониклась и в свою очередь поведала о том, какая она несчастная. Что все мужики козлы, кроме одного: тот олень. Что ведет она себя как ненормальная девочка, которой нафиг сдалась кукольная фабрика, а нужна та единственная кукла, что не продается, сколько за нее не предлагай. Что и умного, и красивого нынче не найдешь, проще объединить Дом моделей с библиотекой. Что она уже на людей бросается, хоть отдаленно похожих…