Созвездие Девы
Шрифт:
Мертвые губы изогнулись в улыбке.
– Интересно вам, чей портрет в моем медальоне? Попробуйте догадаться! Ответ лежит на поверхности. Больше ничего спросить не хотите?
– Рейган прекрасно знал о твоем плане, ведь так? Знал, что именно тебе нужно, – подал голос Воропаев, – и имел с этого какую-то выгоду, поэтому ты его и убила.
– Вампиры тщеславны, – труп вздрогнул, будто хотел пожать плечами. – Борис не просто знал: он едва не поймал меня в убежище. Здесь, ко всему прочему, примешиваются старые счеты. В свое время я желала ему мучительной смерти и добилась желаемого при первом же удобном случае.
Моргарт перестал дергаться, завалился на бок.
– Ах да, подарочек на память!
Противный звук, больше похожий на «вызь-вжик», и нас забрызгало чем-то липким, темно-зеленым. Кровь нежити. Изуродованное тело махнуло кистью в знак прощания и пропало.
Глава 8
Хочешь мира – готовься к войне (часть первая)
А ведь Волк остался бы в живых, не заговори он в темном лесу с незнакомой девочкой в красной шапочке!
Неизвестный автор.
– Стирайте ее с тела, быстро! Чем угодно, хоть занавесками!
Печорин стянул с себя рубашку и тщательно протер ею лицо и руки. Подтеки ушли легко, словно жидкая грязь. Нам с Воропаевым повезло меньше: кровь нежити намертво въелась в кожу. Мое лицо практически не пострадало, а вот руки…
– Ч-черт, – убито вздохнул Артемий. В момент атаки он находился ближе всех к трупу и теперь скорее напоминал лешего, нежели человека. – Tabula rasa! («чистая доска», нечто чистое, нетронутое – прим. автора).
Кровь на полу, шкафах и прочих поверхностях исчезла без следа, но пятна на коже и одежде остались неизменными. Я старалась не морщиться от резкого запаха тины, болота, гниющей плоти и много чего еще, столь же мерзкого. Свежий воздух его не выветрил, а, наоборот, усилил.
Воропаев прошелся по кабинету, закрыл окно, не заботясь о тишине (кому надо, тот всё равно услышал), уничтожил красные следы настойки, которые мы невольно оставили. Он попробовал также приглушить трупную вонь, но плюнул и оставил, как есть.
– Пусть думают, что у меня тут рыбки сдохли. Хватит на сегодня приключений. Руки давайте.
Странное ощущение, будто тебя проталкивают через игольное ушко. Незримая рука сдавила легкие, я задыхалась… Вновь получив доступ к кислороду, жадно заглатывала его, точно никогда раньше не дышала.
– Фу-уф, терпеть не могу трансгрессию! – Печорин рухнул там, где стоял.
К горлу подкатила тошнота. Всё то, что до поры до времени хранилось в желудке, теперь настойчиво просилось на волю. Боюсь, открой я глаза, кровь нежити покажется всем детской шалостью.
– Тьма меня поглоти, откуда вы взялись?! – зазвенел мелодичный голосок-колокольчик.
– Лучше не спрашивай, Алёна, – слабо отозвался Бенедиктович, – всё равно не поверишь.
Я рискнула приоткрыть один глаз. Зря, ох зря: меня вырвало на шикарный бежевый ковер, постеленный меньше месяца назад. Подарок ко дню рождения Печорина, ага.
– Вера? – Артемий мигом оказался рядом, поддерживая за плечи.
– Всё в порядке, – прохрипела я. – Ох, нет…
Для полноты картины меня стошнило еще раз.
– Пойдем-ка в ванную.
Перед глазами мерцали цветные сполохи, но до ванной, опираясь на Воропаева, я всё-таки добрела.
– До сих пор
тошнит?Мотнула головой и включила воду. Оказывается, в мире нет ничего вкуснее холодной воды из-под крана. Горло всё еще першило, но стало гораздо легче. Из зеркала таращилось чумазое существо нежно-салатового оттенка. Пара-тройка пятнышек на щеках добавляли мне шарма.
– После переноса такое случается, – виновато сказал Артемий.
– Я в порядке, – с тоской взглянула на белоснежную эмалированную ванну. – Искупаться бы…
– Так в чем проблема? Раздевайся, а я пока за полотенцем схожу.
Напор воды был шикарный. Хватило слабого заклинания, чтобы ванна за полминуты набралась до краев. Вручив мне банные полотенца, большое и маленькое, Воропаев тактично удалился.
– Одежду за дверь кинешь, посмотрим, что с ней можно сделать. Алёна обещала одолжить тебе что-нибудь, – сказал он напоследок. – Почувствуешь себя плохо – кричи.
Раздевшись до нижнего белья, я сделала так, как велели. Сомневаюсь, что здесь можно помочь: от одного запаха впору лезть на стену. Наскоро застирав белье, со стоном блаженства погрузилась в теплую воду. «Ощущения приятнее доселе были ей неведомы…»
Хорош-шо, только вот я тут не одна. Вымыв волосы, принялась с силой тереть пятна на руках и лице, но мочалка лишь царапала кожу. Мыло, гель для душа, скраб на основе минералов Мертвого моря (надеюсь, тетя Печорина не обидится) давали одинаковый эффект: ни-ка-кой. Смирившись со своей участью, я выбралась из ванной.
Релаксация помогла ненадолго отвлечься от минувших событий, но стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором возникал бьющийся в агонии Моргарт. За что его так? Он ведь ни в чем не виноват, в конце концов, кража не убийство. Из-за тех проклятых элементов? Теперь понятно, в кого пошла Крамолова: яблоко от яблони…Вспомнив, кто я и где я, потянулась выпустить воду.
– Мы уж думали, ты там утонула, – зевнул Евгений Бенедиктович.
Красавица-блондинка отложила книгу и подала мне махровый халат. Даже в простом домашнем платье и тапочках-зайчиках она так и просилась на обложку глянцевого издания, а заодно половину разворотов. Рядом с ней невольно чувствуешь себя мышью, будь ты хоть трижды Мисс Вселенная.
Где тут можно переодеться, помнила с прошлого раза. Суша волосы полотенцем (фен попросить постеснялась), я оглядела спальню. Чувствуется женская рука: нет пыли на мебели, другие шторы, милые мелочи вроде думочек на кровати. Уютно так, по-домашнему. Совсем иначе представлялся быт жены… вернее, вдовы олигарха.
В гостиной мои руки подверглись критическому осмотру.
– Кровь нежити – злейший враг косметолога, – пошутила госпожа Рейган. – Я слышала, что хуже только драконья. Мылом тут не отделаешься, нужно специальное средство.
– У вас есть? – в душе затеплилась надежда.
– Дома всегда было, только не для кожи – для одежды. Кажется, что-то на основе уксуса и «детского» мыла. Не интересовалась такими вещами, – призналась вампирша, – считала себя выше этого.
– Уксус на кухне, мыло в шкафу. Дерзайте, девочки, – пробубнил Евгений, обнимая подушку.
– Как ты можешь дрыхнуть, Йевен?!
– Спокойно могу, тетушка, спокойно. И я просил не звать меня этим противным именем. Что сложного в слове «Женя», а? Повторяй за мной: Же-ня.