Солнечная ртуть
Шрифт:
Чудачества Ады никак не волновали Агату. Эта девушка всегда была странной, пыталась выглядеть как мальчишка и вести себя как подросток. И то, и другое ей удавалось блестяще.
— Непременно, ибо я завтра же прикажу обучить её всему необходимому. Думаю, самого элементарного будет достаточно. Меня беспокоит другое, а именно то, что этим не занималась ты.
Агата нехорошо улыбнулась и пригладила серое платье. Как ей не хватало йэрских тканей! И факелов, бросающих на складки мягкий свет. Факелы были с автоподжигом и могли произвольно менять оттенки огня от фиолетового до изумрудного.
— Была уверена, что если полезу с воспитанием, она сбежит. Как говорится, недалеко шиповник вырастает от розы.
— Тебе
Как всегда, Сиена сухо констатировала факты. Она делилась наблюдениями, не позволяя ни одной эмоции проскочить в её слова. И протестовать тут нет ни смысла, ни нужды.
— Вы правы, матушка. Ада совсем не похожа на Астор, и я довольно быстро разочаровалась в её появлении на свет. Но не подумайте, что мне она совсем безразлична.
— Это дело твоё. Но могу заверить тебя, что в девочке есть от нас больше, чем ты думаешь. Хотя отличия, несомненно, преобладают — и именно этим мне она нравится.
Они вошли в покои, оставили фрейлин заниматься приготовлением ванны и кровати, а сами удалились в будуар. Как только посторонних рядом не осталось. Сиена спросила:
— Ты знала, что твой отец умер, когда появилась сегодня в Шамбри?
— Да. Эрид мне рассказал.
Агата почти не помнила отца как самодостаточного человека, только как тень её матери. Вот Нердал был другим, настоящая личность, а папа… Он был добр. А также сдержан, учтив, хорошо разбирался в истории и не представлял жизни без классификации минералов. Принцессе стало грустно. На самом деле, они могли подружиться, если бы оба проявили хоть чуть-чуть инициативы.
— Фернан был ещё молод. Но через пару лет после твоего исчезновения по всей стране начались эпидемии, одна другой страшней. Они быстро проходили, смертность была высокой, но не критически, однако последняя зараза достигла даже дворца. Наши дети оставались полностью здоровы, ведь они Астор, и попросту не могут заболеть. До сих пор не прощу себе, что не подумала тогда отослать мужа. После смерти Нердала я не отпускала его от себя, и Фернан был этому только рад. Потом пришла болезнь, затем война. И в итоге пред её лицом я осталась одна, Агата.
Если судить по интонации, королева не жаловалась и не упрекала дочь, а просто посвящала её в хронику событий. Агата не знала, что ответить, любые слова из её уст прозвучали бы теперь недостойно. Женщина смотрела в окно и пыталась вспомнить лицо своего покойного отца. Это не составило труда, мягкий, рассудительный человек сразу пришёл из глубин памяти. Сдержанно улыбнулся, и сразу перевёл взгляд на жену. Как они всё-таки любили друг друга! В детстве наследная принцесса никогда не думала об этом, замечая только прохладное отношение родителей к своей персоне. А Сиена уже переключилась на другое, словно подчёркивая, что ворошить прошлое теперь ни к чему. Сильная женщина.
— Ты ничего не взяла из той параллели.
— Только наследницу, — улыбнулась Агата.
— Она тебе не наследница. Мне и подавно, — отрезала королева. — Ты ведь была фотографом, — развивала она свою мысль как ни в чём ни бывало, — неужели не возникло желания захватить хоть несколько снимков?
Женщина покачала головой. Как когда-то она порвала с этим миром, не взяв отсюда ничего, так бросила и параллель, в которой прожила более двадцати лет. Агата смотрела на мать и считала морщинки вокруг её глаз. Они старили Сиену, но королева по-прежнему была красива. Даже стала величественнее, но принцесса больше не боялась её. Совсем.
— Теперь будь добра, ответь мне на вопрос. Отец Ады тот, кто она думает, или это всё-таки Эрид?
Агата поморщилась, будто съела что-то
очень кислое.— О, боже, конечно же нет! Он был готов меня убить в то врем, а я интересовалась совсем другими вещами. Ада действительно появилась на свет, когда мне было двадцать — спустя два года после того, как наши пути с драконом разошлись. И вообще, разве у оборотней могут быть…
С некоторым облегчение королева выдохнула.
— Мнения по данному вопросу весьма разнообразны. Одни считают, что драконы бесплодны, другие думают, что они могут рожать на свет уродов — не приспособленных к долгой жизни мутантов. Третьи утверждают, что у наших монстров нет никаких проблем с этим. Сами оборотни не говорят ни да, ни нет тем, кто смеет спрашивать. Либо врут напропалую, придумывая такие байки, что летописцам и не снилось. В любом случае, змеиных отпрысков никто не видел, не считая парочки самозванцев в старые времена. Если мне не изменяет память, всех их либо казнили, либо отправили в дома умалишённых. Надеюсь, я удовлетворила твоё любопытство, потому что и дальше устраивать диспут на эту тему у меня нет никакого желания.
— Отец Ады — мой супруг. Во всяком случае, в его параллели этот мужчина считался моим мужем. Догадываюсь, что по этому поводу думают при дворе.
Сиена устало глядела в окно. Когда она уйдёт от дочери, то не ляжет спать, несмотря на поздний час, а примется перебирать бумаги. После смерти Нердала больше никто не имел неограниченного доступа к документам, кроме неё. Разве что король. Но теперь и он мёртв, а при жизни государственным делам отец предпочитал минералы.
Её величество снимет тяжёлые украшения, вооружится бодрящим отваром, и как минимум до трёх ночи проработает в кабинете. К восьми часам утра она снова будет на ногах, бодрая и энергичная — во всяком случае, на вид.
— Это уже твоё дело. Я должна была уточнить эту деталь, дабы избежать сюрпризов в дальнейшем. Твоя дочь внешне похожа на Эрида, что бросается в глаза любителям сплетен. И держится твой дракон с ней не так, как с другими — с теплотой, близкой к нежности, хотя и строит из себя ехидну. Даже удивительно. Не думала, что змей способен на такое. И раз мы выяснили, что отцовских чувств здесь быть не может, значит остались дружеские: других вариантов я не допускаю, потому как давно знаю Эрида. Это вольная птица, все оборотни такие. Дай им волю — только и будут знать, что носиться и безобразничать по всей империи. Разве что Нердал умел любить беззаветно и страстно. Свою страну. Для меня он был единственным и преданным другом, и если Ада примет дружбу твоего бывшего слуги, ей крупно повезёт. Лишь бы только не спутала с чем другим.
— Вряд ли. Она, конечно, ещё слишком юна и насмотрелась всякой дури в иной параллели. Но если что-то такое есть, оно быстро пройдёт.
— Замечательно. Тем более, жизнь при дворе захватывает, в Шамбри, помимо оборотней, уйма всего интересного. Не могу, конечно, обещать, что девочка останется здесь надолго. И, кстати сказать, титула принцессы я ей не дам. Сказанное утром сказано лишь для того, чтобы сбить с толку высшую знать — им полезно. Подберём что-нибудь другое, более нейтральное, а обращение «ваше высочество», может быть, останется в силе. Она моя внучка, которую я признала. Но она полукровка.
Агата понимающе хмыкнула. Тоже посмотрела в окно. Контуры гранитных стен и башен выделялись на фоне ночного неба. Вечный замок, прекрасный замок, кто бы его ни населял помимо Астор: интриганы, чудовища, отравители и идиоты. Не смотря ни на что, все они склоняются перед мятежной, как её прозвали, принцессой. Она опять на своём месте, и ненависть Агату более не терзает. Она чувствовала себя счастливой. Даже с королевой не хотелось искать ссор — напротив.
— Прежде чем вы ушли, матушка, позвольте кое-что узнать.