Чтение онлайн

Она похромала к двери, открыла, увидев узкий коридор с множеством одинаковых дверей.

Убедившись, что да, она попала в публичный дом.

Дверь напротив отворилась, и она была удивлена, видя не женщину, а изящного мужчину с подведенными глазами и накрашенными губами. Он зевнул - и чуть не вывихнул челюсть.
– Милости Бёрн, подруга! Вот тебе досталось!

– Спасибо что заметил. Как отсюда выйти, на хрен?

Он указал вдаль по коридору. Она вышла, подумав, что здесь готовы обслужить кого угодно.

Нашла лестницу вниз и салон, или гостиную, назовите как угодно. Там сидели и болтали девицы и пареньки, явно не

занятые работой. Разговоры стихли, все широко раскрыли глаза.

– Ухожу, - возвестила она.
– Где дверь?
– Кто-то показал, где.
– Благодарствия.

Впрочем, выйдя, она оказалась в другом коридоре, и вдали была дверь более прочная.

– Ты задолжала!
– раздался злобный женский голос. Айко застыла с рукой в дюйме от дверной защелки.
– Позвать власти?
– Она обернулась. Старуха, согбенная и в пестром наряде, под стать заведению, смотрела на нее.

– Мне нечем платить.

Старуха нетерпеливо махнула рукой.
– Знаю. Искала тебя.

– Зачем?

Поднялся скрюченный палец: - Идем. Поговорим о делах.

Ее провели по узкой вьющейся лестнице в благоухающий сад на крыше. Айко даже закрыла глаза ладонью, моргая. Бабка взяла кувшин и принялась поливать большие, необычной формы растения. Такого сорта Айко еще не видела.
– Весьма редкие, - сказала старуха.
– Продаю их за высокую цену - не то что тех, внизу. Садись.

Айко не пошевелилась.
– Зачем?

– Тебе больше некуда идти.

Айко скрестила руки на груди.
– И откуда ты так много узнала?

Бабка вздохнула, опустила кувшин и уселась у круглого стола. Взяла длинную трубку, начав кропотливый процесс набивания в нее пыльцы д"байанга. По ходу дела указала на чайник.

Айко опустила руки и тоже села. Налила себе чашку, пригубила - очень хорошо. Явно дорогой чай.
– Я не стану работать шлюхой.

Женщина задохнулась дымом.
– Боги, нет! Я и не думала! Воображаю, клиентам пришлось бы туго. Нет, нет.
– Она взяла длинную лучину из медной курильницы, заново разжигая трубку.
– Можешь звать меня Вен. Я стара и повидала многих. Знаю твой тип. Ты из армии, вероятно, офицер. Но теперь тебя выперли. Наверное, какой-то скандал.

Айко набрала воздуха, чтобы возразить, однако старуха помахала рукой: - Мне плевать. Дело в твоем таланте. Боги, ты можешь сражаться! Вот какой талант мне нужен.

Айко поджала губы.
– Пускать кровь на потеху толпе.

Голова дернулась.
– Богиня, снова нет. Чепуха. Нет, сохранять мир. Иногда тут возникают проблемы и кто-то должен всё уладить. Тихо, эффективно.

– Уверена, к вашим услугам есть все сорта бравых громил и костоломов.

Теперь Вен скривила губы.
– Громилы. Бандиты. Скоты. Эти могут уладить обычные драки. Нет, в моем заведении потакают особенным, изысканным... интересам. Ах, милая, эти слова отлично описывают и тебя.

– А если откажусь?

Накрашенные губы Вен охватили черепаховый мундштук.
– Останется вопрос долга, ведь ты почти начисто разнесла мои номера.

Айко кивнула, допивая чай. Сад был на крыше довольно высокого здания, ей были видны даже резные крыши отдаленного на лиги дворца. И она кивнула.
– Два условия.

Яркая бровь взлетела.
– Да?

– Чтобы мне позволили отдыхать здесь. И носить вуаль или маску.

Мадам выпустила клуб дыма. Всмотрелась в Айко, суженные глаза

намекали, что ее уже уносит сонливость д"байанга.
– Маска, думаю. Весьма экзотично, милая моя.

***

Айко дали маску: маленькую, закрывавшую пол-лица. Вен также одела ее в довольно скромный костюм - простая туника и брюки - и потребовала ходить босиком. Есть ли здесь шарм, Айко не имела представления; однако госпожа Вен, казалось, считала это очень смешной шуткой. Айко лишь пожала плечами, соглашаясь, уверенная, что никто не узнает бывшую танцовщицу-с-мечами в таком наряде. Забота об анонимности оказалась не лишней: она уже дважды столкнулась с важными чинами из дворца, которые должны были ее знать.

Что до тайных пороков досужих столичных бюрократов и офицеров - Айко была потрясена, впервые узнав о многом.

Днем она бродила по улицам Итко Кана, без маски, разумеется. Привыкнув считать свой народ самой цивилизованной нацией континента, теперь она видела нищих, изгнанных из домов, видела надменных богачей, открыто поклоняющихся богам грязного золота, и поражалась. Соотечественники ее оказались довольно жестоко-сердечными и грубыми.

Что до "экзотики", заполнившей заведение Вен... сперва она презирала этих людей. Но потом начала жалеть. Большинство оказались глупыми, жалкими созданиями. Жадными, злобными - как и обычный народ. Она увидела в них простых жертв. Жертв привычной торговли людьми. Ведь и ее взвесили, и ей определили цену.

Как говорится, работа есть работа.

Она находила утешение на узкой лестнице, когда после трудов проводила три часа в саду, глядя на черепичные крыши дворца и гадая, чем сейчас занят паренек, что думает... и, разумеется, чей образ он держит в глубине сердца.

***

Пускаясь в путь к Долине Отшельников к востоку от Хенга, знаменитое место уединения и медитации, Геборик воображал его пустынным и, скажем так, полным высокой торжественности. Вместо того он оказался среди суеты и шума религиозного празднества.

Костры, шаткие хижины, юрты покрыли всю долину. Поклонники Бёрн пели, встав в большой круг у пламени; в других местах народ слушал разнообразных проповедников и жрецов. Флаги и хоругви повисли на слишком слабом ветру. Происходящее напомнило ему торжество Возвращения Геддероне, но без публичных оргий.

– Брат!
– крикнул какой-то веселый тип.
– Ты явился в благие времена! Чудо! К нам явилась Киния! Ее зрели многие!

Геборик нахмурился. Киния была легендарной вестницей богов, обычно полной ярости и огня. Ее явление трудно было назвать благоприятным знаком.

Его собеседник, грязный и всклокоченный, с диким взором, схватил его за руку и потащил вперед.
– Братья и сестры!
– заорал он.
– Глядите! Фенер с нами!

Головы завертелись, раздался радостный гул. Толпа окружила его, мужчины и женщины тянули руки, касаясь татуировок. Это Геборику было знакомо: в святые празднества Фенера непосвященные всегда старались получить дар Вепря.

Его вели к главному столпотворению. Крики "Фенер!" раздавались отовсюду. Перед толпой, у входа в одну из пещер, среди свечей и гирлянд, сидели четверо старцев в засаленных набедренных повязках, волосы спутаны колтунами. Один выпрямил спину, поманив его: - Иди! Благослови нас мудростью Вепря!