Чтение онлайн

Маг встал в ванне, являя всем фальшивую старость, седые волосы на по-дальхонезски темной груди. Угрюмая отвела глаза. Служанки обернули его полотенцем.
– Я намерен атаковать Каун!
– провозгласил Келланвед.

Картерон ощутил, как болезненно напряглась кожа на лбу.
– В Кауне нет войск, - пробормотал он с недоверием.

– Каун не стратегическая цель, - снисходительно согласилась Угрюмая.

– Тем не менее, - запыхтел Келланвед.

Танцор сложил руки на груди, чуть опустил голову.
– Заставишь нас отвлекать силы, чтобы побить кучку торгашей?

Глаза поддельного старца

почти закрылись, на губы выползла лукавая улыбка.
– Я такого не говорил.

– Тогда как?

Слуги надевали на мага рубаху и новенькую куртку с начесом. Палец взметнулся ввысь.
– Я спущу на Каун Гончих.

Картерон так и разинул рот, едва не рявкнув: "Чего!?"

Танцор оторвался от стены, явно встревоженный.
– Ты не сможешь, - сказал он.

Глазки мага метались вправо-влево.
– Уверен, что смогу. Легко.

– Думаю, он имел в виду: не захочешь, - пояснила Угрюмая.
– Это была бы резня. Там одни гражданские. Семьи. Женщины и дети.

Келланвед хлопнул в ладоши.
– Хорошо. Тогда предупредите их. Да, пошлите предупреждение! Они вызвали мое неудовольствие и должны сполна ощутить последствия, ла-ла, тра-ла-ла.

Танцор скептически воздел бровь.
– И чем же они вызвали твое неудовольствие?

Маг всплеснул руками: - Не знаю! Придумайте что-нибудь.
– Палец снова взлетел.
– Погоди! Знаю. Тень. Через две ночи их накроет Тень. Вот так.
– Он сложил руки вместе.
– Затем туда высадятся наши главные силы. Каун станет надежной опорой на материке. После визита Гончих в них не останется боевого духа. О, и еще. Хочу иметь официального историка. Найдите такого.

Картерон и Угрюмая переглянулись.
– Официального?
– спросил моряк, чтобы удостовериться.
– Ладно. Это мы сможем.

– Отлично.
– Келланвед натянул новые башмаки, чуть повосхищался ими и пошел к двери.
– Давай осмотрим это место, Танцор. В прошлый раз не успели.

Тощий любитель драться на ножах соизволил пожать плечами, глядя на Угрюмую с извиняющимся видом. Забрал у слуги новую одежду и пошел вслед магу. Картерон встал рядом с Угрюмой. Так недоверчиво качала головой.

– Легко забыться, - сказал он.
– Едва начинаешь видеть в нем бесполезного старикана, как он выкидывает нечто.
– Моряк тоже качал головой.
– И что нам делать?

Угрюмая заставила его замолчать.
– Позволим ему эти мелкие проекты, пока они не мешают главным делам. Пошлем небольшой контингент в Каун. Никому не сдался этот Каун.

Картерон возразил бы, но увидел, что она искренне пытается спасти ситуацию - и промолчал. Просто стоял, смотря, как губы ее кривятся все сильнее.

Началось с того, что кто-то поднес к ее лицу сланцевую доску с написанной суммой. Айко оттолкнула ее, доска разбилась о пол. Но тут же показалась снова. Айко нахмурилась: кажется, она уже избавилась от проклятой штуки! Снова оттолкнула доску и подняла очередной бокал

во здравие.

Кто-то постучал ее по плечу; она игнорировала досадного паскуду. Постукивание превратилось в бесцеремонный и решительный шлепок. Она схватила руку, закрутила, с радостью слыша треск кости.

На краткое время ей удалось отвоевать мир и покой.

Потом некто сел напротив. Она заморгала и решила не обращать внимания, надеясь - он испарится так же быстро, как возник. Увы, гость не пропал. Даже набрался дерзости заговорить.

– Мы тут гадаем, - сказал он (или ей уже снилось?) - когда вы соизволите оплатить счет.

Она отмахнулась от наглеца и даже отвела глаза. Так ему! Однако он остался на месте.
– Простите, - бухтел он.
– Вы кажетесь культурной женщиной. Но знайте: если не заплатите, будете выдворены из заведения.

Она засмеялась и даже хлопнула ладонью по столу.
– Вот было бы весело увидеть. Попробуй.

Он поглядел куда-то за нее. Ошибка. Она вскочила, поднимая локоть, разбивая кому-то нос. Рука схватилась за плечо; Айко развернулась, ударив парня в пах.

Громилы были ошеломлены, оба шатались; однако ей не удалось развить преимущество, ибо внезапность движений заставила желудок выпрыгнуть в рот, и она схватилась за край стола, мучительно блюя.

Айко держалась за стол, словно утопающая. Наконец выпрямилась со стоном, понимая, что оказалась в кают-компании корабля - всё так и качалось из стороны в сторону. Ткнула пальцем в сторону другого стола, где четверо сидели, раззявив рты, и заорала: - Прекратить треклятое движение!

Они торопливо вышли.

Айко обернулась, моргая и щурясь. Целая толпа бравых молодцев стояла рядом, и было их не сосчитать. Она махнула им: - Прекратить меняться в числе!

Кто-то захватил ее руку, сзади. Она ударила его по лицу ладонью, обернулась и увидела еще одного. Пнула в живот. Ей закрутили вторую руку. Она пнула обоих в головы.

Тут ей пришлось зажать собственную голову. Та болела, будто пронзенная кинжалом. Всё и вся продолжали качаться - ну почему они не слушаются?!

Ее заключили в медвежьи объятия. Айко откинула голову назад, ударив кого-то по носу. Пинок в голень заставил ее упасть. Она схватила нападавшего за мошонку и сильно закрутила.

От удара по голове зрение померкло, пусть на миг. Она встала на руки, ногой поражая врага в живот. Еще один удар по голове; этого она схватила за рубаху и встала, нагибая его всем весом, так что мужлан врезался в косяк.

Развернулась, встречая остальных, что оказалось ошибкой - гостиница кружилась сильнее и сильнее, она мигала, в глазах темнело. Наконец, пол принял ее лицо и больше она ничего не...

***

Очнулась она в постели. На простынях, воняющих потом и грязью - неужели ее собственными?
– посреди комнаты, аляповато украшенной шелковыми завесами и картинами голых красоток. Все это выглядело как бордель. В голове болело до тошноты, рот был полон какой-то мерзостью.

Рядом с кроватью стоял графин, и стакан. Она резво села и выпила воды. Одежда была грязной и потной, костяшки пальцев сбитыми в кровь. Айко ощупала голову: волосы в крови, под ними шишки.