Потерянные дети
Шрифт:
– Кириэ!
Женщина схватила его за руку и потянула куда-то. С площади раздался сдавленный стон, цепочка была прервана, один из Мудрейших не выдержал такого напряжения. Громогласный рев прокатился, казалось, над всем Севером, затихая вдали.
Ярко- синие глаза мальчика широко раскрылись, когда стена огня, рыча и пожирая все, неслась к нему и женщине, которая плакала рядом, прижимая мальчика к своей груди.
– Мамочка, не плач.
Мальчик вытер ее слезы, убрал прядь волос с лица и улыбнулся, будто это было игрой. Он не боялся.
Огонь поглотил все..."
– Мертвые преклоняться, иначе я сотру их с лица этого мира. Как и всех, кто осмелиться пойти против меня.
У каждого из нас есть свое место, тайное и секретное, в котором мы чувствуем себя открыто, не таясь от других. Там
Томек, начальник личной стражи наследника, молча вошел во внутренний двор и преклонил колено, обратив свой взгляд на ту, по сравнению с которой меркла вся красота этого мира. Прекрасная и величественная, Светлейшая восседала на бортике фонтана, прикрыв глаза и наслаждаясь тихим журчанием. Алое платье ее ниспадало на белые плиты, казалось, что на свежий снег была пролита алая кровь. Тончайший обруч сверкал в распущенных волосах, которые струились волнами, прикрывая голые плечи.
Она ждала его.
– Томек. Ты привел Амальтея?
– Моя Госпожа.
– Он обдумывал что скажет ей, какие слова будет говорить, но на деле оказался не готов к этому.
– Мне тяжело признавать это, но я не смог отыскать Амальтея Айэши. Мои лучшие люди прочесали город, но его нигде не удалось обнаружить.
– сказал Томек, опустив голову ниже, признавая свое поражение и свою готовность понести наказание.
– Простите меня.
Слова были сказаны и теперь повисли в воздухе, заполнив весь внутренний двор. Затих старый дуб, серебряный плеск фонтана стал каким-то тусклым и более не радовал слух. Светлейшая поднялась и сделала пару шагов на встречу Томеку, комкая в руках тонкий кружевной платок. Никто не смог бы определить, какие именно эмоции в этот момент одолевают ее. Волнение? Безусловно! Может быть страх? Или же холодная ярость?
– Найдите мне мальчика или зацепку на то, где он может находиться.
Томек посмотрел в ее глаза и содрогнулся. Он готов был к любой реакции, но, чтобы увидеть в ее глазах отчаяние и ужас... Он помнил этот взгляд, когда-то давно.
"... Люди бежали, стараясь спасти себя. Альмалея взирала на пустеющий город с высоты холма, с расстояния, безопасного, если такое вообще возможно, когда против тебя выходит на арену один из Бессмертных. Природа замерла, не было даже малейшего дуновения ветерка, не сверкнула на вечернем небе ни одна из вечных звезд, незаходящее солнце вспыхнуло зловеще алым и медленно покатилось к горизонту - это был закат великой империи, закат прославленного века. Светлейшая взирала на этот обреченный город, на чудовищное творение, высившееся до небес, взирала она на идущее на закат солнце и сердце ее обрывалось, каждый миг падая в бесконечную пропасть все глубже.
– Госпожа, тут опасно оставаться, пойдемте.
Молодой гвардеец стоял совсем рядом, боясь даже посмотреть в ту сторону, где вершилась история. Его слова, этого глупого, привыкшего выполнять только указания и разучившегося думать самостоятельно, мальчишки ножом резанули по душе, по свежим ранам. Приступ безумной ярости полыхнул, сметая все веками выстроенные барьеры в душе, срывая оцепенение, как легкое покрывало с обнаженного тела.
– Убирайся. Пошел прочь, болван! Оставь меня одну. Можешь сам бежать, жалкое трусливое создание! Беги и спрячься в безопасном месте! Если сможешь найти такое! Некуда нам бежать, мы теперь без дома и родины! И не будет нам спасения нигде, ни в этом мире, ни в другом! И если я не могу присутствовать там со своим народом, то я хотя бы не брошу его отсюда. Я не могу его предать еще сильнее, чем...
Солнце скрылось за горизонтом и в тот же миг над Севером пронесся стон.
Великие, которые удерживали Бессмертного, лишились сил и пали.
Она видела, как упали там внизу люди, словно скошенные.
Громогласный рев разнесся над городом, сметая все, что веками сверкало, как символ гордости,
величия и власти. Содрогнулся дворцовый комплекс. Содрогнулся, но выстоял. Последовавшая следом стена огня поглотила город и озарила Север, затмив своим ужасающим светом вечерние звезды. Огонь поглотил все...– Эллеен...
Щемящая боль в душе сменилась холодной яростью, которая высушила слезы в ее глазах. Ужасающая тварь взирала на нее из бушующего пламени. Энцелад смотрел в ее глаза и смеялся, наслаждался мигом своего величия."
Мужчина накинул халат и отошел от постели, на которой было распростерто тело мальчика. Трое суток мальчишка провел в этой комнате и порядочно уже надоел. Он был красив, по северному, холодно красивый мальчик с яркими зелеными глазами. Первый день мужчина обращался с ним как с сокровищем. Но быстро наскучивает нежность тому, кто привык к силе. Слишком приторно сладко кажется все, пока на теле не появится первый алый цветок от удара. А потом уже не остановить. Абсолютная покорность этого мальчика, которого Сайа предварительно накачала наркотиками, начинала раздражать. До тех пор, пока вместо желания обладать его телом не появилось ничего, кроме брезгливого отвращения к этому замученному зверьку, покрытому синяками и ссадинами.
– Уберите его отсюда. Делайте с ним что хотите, но к вечеру он не должен больше заговорить. Никогда.
Этим вечером ему предстояло быть на балу, устроенном в честь Весеннего Равноденствия, видеть всех этих наряженных дураков, не способных ни на что, кроме тупой растраты денег из казны. Они не нравились ему, он ненавидел их. И именно поэтому полученный заряд радости от этого мальчика следовало беречь, слишком многие захотят его растратить впустую. Альтаир было совершенно безразлично, что сделают с ним стражи, отдадут на растерзание тюремным рабочим, или же поиграют сами. Скорее второе, слишком долго они воздерживались, слишком много в них было животного желания, слишком ярко загорелись их глаза. Пока еще город не заполнился звуками жизни, пока еще солнце не вспыхнула тысячами огней на башнях, нужно было доставить мальчишку подальше от этого дома, чтобы никто и никогда не смог подумать на него, посла великой Алтмекийской империи. Стражи все понимали и взяв жертву за руки, бесцеремонно потащили по длинному коридору к черному входу. Их мало заботило, что мальчик обдирает колени об каменную кладку коридора, что он совершенно нагой. Никто не узнает этого, никто не найдет его. Мальчику тоже было все равно. Слишком много мучения он перенес за эти дни, что теперь, когда беспамятство отступало, он мечтал только о смерти, быстрой и безболезненной.
Туман, густой молочный туман окутывал улицы города, пока солнце еще не разбило его. В этом тумане таились ночные грабители, нападавшие на одиноких путников, идущих домой после бессонных ночей в барах или у любовников, прятал он в это утро и крытую повозку, которая отбыла от заднего двора посольства Альтмекии. Многие секреты можно сокрыть в тумане. Об этом знала и девушка в коротком летнем платье, покинувшая туже резиденцию несколькими минутами позже. Ее господин непременно рассердится, когда узнает, куда направилась она и зачем. Но в тот момент она уже вряд ли будет жива. Светлейшая не прощает такие грехи.
– Ты не можешь отложить этот бал! Лорды и леди начнут прибывать уже сегодня. Ты же не забыла, что этот бал - это демонстрация силы твоего народа, твоего города?
– Никогда не смей мне говорить, что могу делать, а чего не могу! Не ты правишь этим городом, не ты хозяин Севера, Энцелад тебя подери! Не у тебя пропал наследник дома в конце концов!
Альмалея гневно бросила в камин веер и в упор посмотрела на старого магистра. Он прибыл еще до рассвета, когда звезды еще видны на небе, но уже не так четко, как ночью. Единственный, к чьим слова она время от времени прислушивалась стоял перед ней и предлагал ей оставить все как есть, не отменять бал и не объявлять в городе траур о потере наследника.