Чтение онлайн

— Ты вся мокрая, — сказал он хрипло, с изумлением и жадностью. — Черт, Блэр. Ты такая мокрая для меня, что я чувствую это даже через шорты.

Я прикусила стон, лицо вспыхнуло, и я попыталась отвернуться, но он не позволил.

— Не прячься от меня, — настоял он, и в его голосе была почти мольба, будто ему нужно, чтобы я это видела.

Его рука скользнула под край моих шорт, пальцы прошлись по влажной ткани трусиков.

— Дай мне сделать тебе хорошо, — простонал он. — Дай показать, как сильно я тебя хочу.

Я задрожала под его прикосновениями. Какая-то часть меня еще сопротивлялась лавине,

хотя остальное уже было под ней погребено.

— А если Руби проснется? — прошептала я, цепляясь за слабую надежду, что нас могут прервать, что появится повод остановиться.

Он улыбнулся у самого моего уха, и в голосе зазвенело темное обещание.

— Она обычно не просыпается. Но я смогу сделать так, чтобы ты молчала, если понадобится.

Он поцеловал меня в челюсть, потом в шею, а затем спустился губами в ямку у основания горла. Медленно провел языком, будто помечая, и все это время его пальцы ласкали меня сквозь насквозь промокшую ткань. Я развела ноги шире, и он довольно зарычал.

Его рука снова двинулась ниже, на этот раз под мои трусики, и ощущение кожи к коже едва не заставило меня разрыдаться. Он сразу нашел клитор, кружил по нему как надо, и я вцепилась в его плечи, ногти впились в кожу. Качели на веранде тихо заскрипели, когда я терлась о его ладонь.

Меня уже трогали раньше, я уже спала с мужчинами, но никогда так не теряла себя. Рука Кольта по-прежнему была между моих ног, пальцы скользили легко и влажно по клитору, и каждое движение вырывало из моего тела беззвучную мольбу. Мне не нужно было просить и так было ясно, как отчаянно я этого хочу. Я задыхалась, беспомощно качая бедрами, и была такой мокрой, что влага покрывала его ладонь.

Он смотрел, как я рассыпаюсь, темные глаза полуприкрыты, голодны, и в нем чувствовался такой контроль, что становилось только хуже. Будто он мог дразнить меня вечно и ни на секунду не потерять самообладание. Будто каждый мой всхлип лишь укреплял его решимость держать верх. Я хотела сломать его. Хотела увидеть, как рушится его железная воля, даже если ради этого мне пришлось бы разбиться самой.

Он прижал большой палец плотнее, рисуя крошечные круги, и моя голова откинулась на спинку качелей.

— Тебе нравится, Блэр? — его голос царапал кожу у моей шеи, низкий и интимный. — Чувствуешь, как отчаянно твоя киска хочет меня?

Я кивнула, рот приоткрыт, глаза закатываются, и единственное слово, на которое меня хватило, сорвалось рыданием:

— Боже…

Я готова была на все, лишь бы его рука не уходила оттуда.

Но он медленно отстранился, оставив мои бедра дрожать, а тело — гореть. Он откинулся на качелях, наблюдая за мной, и поднес влажные пальцы ко рту. Облизал их так, будто они были в меду, медленно, бесстыдно, запрокинув голову со стоном. Потом раскинул руки по спинке качелей и шире развел бедра.

— Тогда покажи, — приказал он, и голос слегка дрогнул. — Ты знаешь, как сильно я тебя хочу. Мне нужно, чтобы ты показала, как сильно хочешь меня тоже.

Весь жар внезапно ушел из меня, сменившись чем-то холодным и жестким. Я видела, что он делает. Он заставлял меня гнаться, доказывать, заслуживать каждый кусочек. Он всегда держал все под контролем, и от этого мне еще сильнее хотелось стать для него беспомощной.

Но не сегодня.

Я смотрела на его широкие, огрубевшие ладони,

те самые руки, которые всю жизнь что-то строили и что-то ломали, и поняла, что хочу сломать его в ответ. Хочу касаться его, пока рассыпаться не начнет уже он. Вдруг во мне вспыхнула злость — на него, на себя, на годы, которые я потратила, стараясь стать достаточно удобной для чужой жизни, только потому что он когда-то велел мне уехать.

Я судорожно вдохнула и слезла с качелей, ноги едва меня держали. Я встала между его колен, нависая над ним, а он еще и осмелился лениво мне улыбнуться.

— Этого ты хочешь? — прошептала я и, не дожидаясь ответа, оседлала его, коленями по обе стороны от его бедер.

Качели резко качнулись под нашим весом, цепи жалобно заскрипели. Кольт удивленно хмыкнул, но не стал меня трогать, просто опустил руки на сиденье, будто боялся, что одно неверное движение и я исчезну.

Я поцеловала его жестко, прикусывая губы, и он ответил так же. В этом не было ни нежности, ни сладости — ничего такого, что Грант или любой другой мужчина назвал бы желанием. Это был чистый голод, и руки Кольта рванулись к моим бедрам, пальцы впились в плоть, притягивая меня ближе.

Я чувствовала его твердость под собой и сильнее терлась о него, запуская пальцы в его волосы, сжимая затылок.

Он разорвал поцелуй с хриплым вдохом, челюсть напряжена, глаза темные от желания.

— Черт, малышка.

Я сильнее повела бедрами, нуждаясь в трении, а его ладони грубо, жадно сжались на моей талии. Я потянулась вниз, схватилась за край футболки и стянула ее через голову. Теплый летний воздух коснулся кожи, и хотя под ночным небом были только мы вдвоем, это казалось самым безрассудным поступком за долгое время.

Футболка мягко упала на доски веранды за моей спиной, и Кольт замер, уставившись на мою обнаженную кожу. Я видела, как это на него действует, чувствовала, как подо мной дернулось его тело.

— Боже… — выдохнул он, и я почти видела, как рушится его самообладание. Он подался ко мне, губы уже приоткрыты, но я уперлась ладонями ему в плечи и толкнула обратно на качели.

— Подожди, — выдохнула я, и он моргнул.

— Что ты делаешь? — спросил он, сильнее впиваясь пальцами в мои бедра.

Я все еще двигалась на нем, ноющая тяжесть между ног не давала толком говорить.

— Нам нужны правила.

Он издал наполовину рычание, наполовину смех и запрокинул голову, обнажая горло. Мне захотелось укусить.

— Сейчас? Ты хочешь говорить о правилах сейчас, Блэр?

Качели качались под нами. Я пыталась замедлиться, но не могла.

— Этого не должно происходить, — сказала я, и даже мне самой слова показались пустыми. — Нам не стоит этого делать.

Он резко поднял голову и поймал мой взгляд.

— По-моему, уже поздно об этом думать, тебе не кажется?

— Я серьезно, Кольт. — Я провела ладонями по своему телу, по голой коже ребер, и накрыла грудь. Прогнулась навстречу собственным прикосновениям, перекатывая соски между пальцами, и запрокинула голову со стоном. — Это не может быть чем-то большим, чем просто…

— Просто, — процедил он, и его руки задрожали на мне.

Я заставила себя смотреть на него, не закрывать глаза, даже когда удовольствие нарастало.

— Никаких чувств, — сказала я, и голос дрогнул. — Больше нет.