Ковбой без обязательств
Шрифт:
Он посмотрел на Руби, взгляд скользнул по ее лицу, а потом он медленно улыбнулся мне. Улыбка была такая, что голова шла кругом. Я так и застыла, пытаясь понять, о чем он думает.
После того как Руби вернулась утром, мы осторожно избегали друг друга. По крайней мере, я.
Каждый раз, проходя мимо, Кольт находил повод меня коснуться. Когда он тянулся за стаканом в шкафу над моей головой, его грудь прижималась к моей спине. Я чувствовала, как его сердце стучит между моими лопатками, а дыхание обжигало кожу за ухом.
Каждое прикосновение
Руби взахлеб рассказывала нам про ночь у Лу и Джун, а потом посмотрела на нас своими невинными глазами.
— А вы что делали, пока меня не было?
Щеки запылали, и я пробормотала что-то про купание и ранний сон. Я ведь не могла сказать ей, что мы творили непотребное на ее причале, пока я умоляла ее драгоценного папочку о вещах, о которых мне не следовало просить.
Остаток дня я пряталась в спальне, а потом тихонько ускользнула в душ. Я стояла под обжигающей водой, пока кожа не порозовела, и терла места, где будто горели призрачные отпечатки пальцев, на шее, бедрах и коленях. Но вода не могла смыть то, как тело по-прежнему тянулось к нему. Каждое прикосновение мочалки вызывало дрожь от воспоминаний о его шершавых ладонях.
Я намазалась лосьоном, и скольжение ладоней по коже стало мучительным эхом его прикосновений. Высушила волосы, накрасила ногти себе и Руби и делала что угодно, лишь бы занять руки и не думать о том, что он всего в конце коридора.
Потом мы поехали на воскресный ужин к его родителям. Кожа казалась слишком тесной, дыхание — поверхностным, и я не могла унять пульсирующую боль, которую он оставил после прошлой ночи.
После него у меня были другие мужчины. Были случайные связи, пара парней и Грант. Иногда бывало достаточно хорошо, чтобы перехватило дыхание. Но я все равно гналась за призраком. Тело выгибалось по памяти, а горло сглатывало его имя, прежде чем оно могло сорваться с губ.
Но прошлой ночью Кольт даже пальцем меня не тронул, а я рассыпалась ради него так, как не удавалось никому.
С воскресного ужина прошло больше часа. Руби была выкупана, в пижаме, и мы сражались в «Рыбалку» на полу гостиной Кольта, но карты в моих руках могли бы с таким же успехом быть дровами.
— Папа! — Руби вскочила на ноги, заметив его, и ткнула пальцем в мою сторону. — Блэр ужасно играет!
Взгляд Кольта скользнул с меня на Руби, потом снова вернулся ко мне. Левая сторона его рта медленно приподнялась в улыбке.
— Вот как? — протянул он, и каждое слово тянулось, как мед.
Я приподнялась на локтях, чувствуя жар его внимания даже через всю комнату.
— Я не ужасно играю, — фыркнула я. — Это она жульничает. Вся в папочку.
Руби ахнула.
— Я не жульничала! Это стратегия. Правда, пап?
Она моргнула, глядя на него в ожидании поддержки, и я фыркнула.
— Именно так и говорят два жулика, — пробормотала я, и Руби тут же кинулась на меня, будто снова собиралась
защекотать.Кольт усмехнулся, но смотрел только на меня.
— Ну да, — сказал он, едва взглянув на Руби, обходя диван. — Но, между прочим, малышка, Блэр отлично играет в карты.
Он присел рядом, взъерошил Руби волосы и начал собирать погнутые, разбросанные карты в аккуратную стопку.
— Она была самой умной во всей нашей школе.
Я закатила глаза, но его было уже не остановить.
— Серьезно. Она выигрывала все школьные конкурсы по правописанию, даже у старших. Настоящий гений.
Руби прищурилась.
— Правда?
Я рассмеялась.
— Едва ли. Думаю, твой папа просто не помнит, сколько раз я проигрывала.
Он покачал головой, и темная прядь упала ему на лоб.
— Нет. Я помню, как ты выигрывала и распугивала всех парней в Уиллоу Гроув, потому что была умнее их.
Он подмигнул, и у меня внутри все рухнуло, будто мне снова шестнадцать.
Руби переводила взгляд с него на меня, улыбаясь, но потом нахмурилась.
— А тебя она тоже распугала?
Кольт демонстративно напряг руки, мышцы перекатились под тканью футболки.
— Посмотри на эти бицепсы. Думаешь, я мог испугаться какой-то умницы-разумницы?
Руби расхохоталась и сжала его бицепс.
Я стала подбирать оставшиеся карты.
— Он меня боялся. Сейчас врет и пытается убедить тебя, что в школе был круче, чем на самом деле.
Кольт приподнял бровь, голос стал ниже.
— Ты называешь меня лжецом, Клубничка?
Я бросила в него карту. Он легко поймал ее двумя пальцами, и его большой палец скользнул по краю так, что я вспомнила те же руки на своей коже.
— Я просто говорю как есть.
Он усмехнулся, сложил карты в руках и поднялся, не отрывая от меня взгляда.
— Ну тогда я не расскажу ей, как ты выпустила лягушку в классе мистера Беккера, потому что хотела ее спасти. А когда он узнал, позволила мне взять вину на себя.
У Руби отвисла челюсть.
— Что?
Я хмыкнула, поднимаясь с пола, чувствуя, как майка чуть задралась.
— Это тоже не совсем правда. Мы собирались сделать это вместе. Твой папа струсил, и мне пришлось одной.
Я посмотрела на ухмыляющееся лицо Кольта, заметила, как его взгляд скользнул к моим губам, и снова повернулась к Руби.
— Мы хотели ее выпустить на волю, а не устроить побег посреди урока. И нас бы не поймали, если бы он помог.
Кольт шагнул ближе, так близко, что я почувствовала запах его одеколона.
— Ты всегда была смелой, — сказал он тихо, и жар разлился внизу живота.
Кольт видел меня так, как Грант никогда не умел. Грант не замечал, как я менялась ради него. Почти ничего во мне не замечал. А взгляд Кольта заставлял кожу покалывать. Часть меня хотела спрятаться, чтобы он не увидел слишком много. Но какая-то безрассудная часть жаждала этого обжигающего жара, который мог дать только он.