Чтение онлайн

Я раздвинула колени еще шире, шершавое дерево уперлось в кожу, и ночной воздух коснулся влажного жара между бедер, прикрытого лишь бикини. Из Кольта вырвался стон — звук прошел сквозь кости и разлился в моем центре, как жидкий огонь.

Он смотрел, как его взгляд прожигает путь от моих раздвинутых коленеи к тонкому клочку ткани между ними, уже потемневшему от желания.

— Черт, — выдохнул он. — Ты вся мокрая для меня, да?

Мне бы следовало стыдиться. Следовало бы сгореть от унижения из-за того, что он видит, что со мной делает, что одного вызова оказалось достаточно, чтобы тело откликнулось

так быстро, так беспомощно.

Но во мне пылала нужда и слишком много воспоминании о том, как он когда-то меня касался.

Я кивнула, и рука скользнула вверх по телу, словно принадлежала кому-то другому, более смелому. Кончики пальцев прошлись по животу, каждое прикосновение оставляло огненный след, спускавшиися ниже и заставлявшии бедра дергаться в предвкушении.

Костяшки Кольта побелели на перекладинах лестницы, когда он подтянулся выше, и вода стекала с его плеч. Его дыхание жгло внутреннюю сторону моего колена, каждый выдох клеймил кожу.

— Покажи, малышка, — прорычал он, голос надломленный от нужды. — Засунь пальцы в эту красивую киску и дай мне увидеть, насколько чертовски ты во мне нуждаешься.

Рука дрожала, когда я повела ее ниже, ногти царапнули изгиб бедра и добрались до ноющего жара между ног. Я поймала взгляд Кольта и тихо застонала. Голубизну его глаз полностью поглотила тьма, челюсть была сжата.

— Вот так, Блэр. Здесь только ты и я, — прохрипел он.

Эти слова пробили меня, уничтожив последние крохи сомнении. Я прижала ладонь к промокшей ткани бикини, и стон сорвался сам, когда давление рассыпало искры по всему телу.

— Чертовски идеально, — низко простонал Кольт. Он запрокинул голову, обнажив горло, и одна рука соскользнула с лестницы и исчезла под темной водой. Я видела, как напрягается его предплечье, когда он сжимает себя.

— Медленно, — приказал он, пожирая глазами каждый отчаянный жест. — Сделай так, чтобы это болело, как болит у меня каждую ночь, когда я лежу без сна и думаю о тебе.

Я вскрикнула, тело выгнулось навстречу прикосновению.

— Кольт… пожалуйста…

— Вот так. Именно так, — уговаривал он. — Каждую ночь я обхватываю член, пока он не начинает пульсировать, думая о том, как ты раньше стонала мое имя. Думая о тебе вот так, раздвинутой, умоляющей позволить тебе кончить.

Я сильнее вдавилась в ладонь, бедра дергались судорожно, все тело было переполнено нуждои, а его слова выжигали меня изнутри.

— Тебе нравится эта мысль, да? — прошипел он. — Хочешь, чтобы я заставил тебя умолять, Блэр?

Я кивнула, не в силах ни говорить, ни контролировать реакцию.

— Попроси меня позволить тебе просунуть пальцы под ткань, чтобы мы оба увидели, как с тебя стекает, пока ты трогаешь себя.

— Пожалуйста, Кольт. — Я смотрела на него и не могла поверить в то, что делаю. — Пожалуйста, позволь мне потрогать себя для тебя.

— Блять. — Его рука задвигалась быстрее, он удобнее зафиксировался на лестнице, а потом вторая ладонь легла мне на колено, разводя бедра еще шире, пока они не уперлись в металл.

— Убери эту ткань, Блэр. Дай мне увидеть то, что всегда было моим.

Рука дрожала неудержимо, когда я отдернула ткань и скользнула двумя пальцами внутрь. Спина выгнулась, и из горла вырвался звук, которого я сама не узнала.

— Господи, Блэр, — прорычал

он, его предплечье свело судорогой под водои. — Посмотри на себя. Такая чертовски мокрая. Я кончу, просто глядя, как ты трахаешь себя для меня.

Мои бедра судорожно дернулись, когда я повела пальцы ниже и протолкнула их внутрь себя, и непристоиные влажные звуки разрезали ночь.

— Ты хочешь трахать себя для меня, малышка?

— Да, — выдохнула я, и ноги начали сходиться, но Кольт остановил их.

— Шире, — мягко приказал он, и я снова заставила их разоитись. — Покажи мне все, по чему я голодал.

Из меня вырвался звук, где-то между всхлипом и стоном, когда я снова раздвинула колени до конца, полностью открытая, уязвимая и отчаянная. Между нами осталась только нужда. Все тело Кольта напряглось, мышцы дрожали от усилия сдерживаться, но он больше не мог.

Из его груди вырвался хриплый, звериный рык, эхом прокатившийся над водои и заставившии волосы на теле встать дыбом. Мои пальцы скользнули по влаге, легко задевая клитор, и каждое движение отзывалось новым спазмом в самом центре.

Дыхание Кольта рвалось неровными, сорванными глотками. Его глаза были прикованы ко мне, а рука работала яростно, вздымая воду, что с шумом билась о пирс. Я слышала его, слышала этот влажный, безумный звук его кулака, и знание того, что он теряет контроль из-за меня, кружило голову.

Он поднял взгляд с моих бедер на лицо, и я едва не вздрогнула от его жгучей силы.

— Идеально, — прохрипел он. — Даи мне эти пальцы.

Теперь он умолял, вся надменность исчезла, и в том, как он это сказал, было что-то такое обнаженное и надломленное, будто ему это было нужно не меньше, чем мне.

Дрожащей рукои я провела пальцами по промокшему жару и вынула их — блестящие, скользкие, и воздух ударил по коже. Кольт дернулся ко мне так резко, что едва не потерял равновесие на лестнице, и его влажная ладонь сомкнулась на моем запястье, как кандалы. Все его тело вибрировало от едва сдерживаемого напряжения, когда он резко дернул мою руку к себе, так что мое тело дернулось вперед на пирсе.

А потом его горячии, мягкии, ненасытныи рот накрыл мои пальцы. Он втянул их между губами, язык закружился вокруг.

Этот вид, это ощущение его рта, жар дыхания, давление языка, снимающего с моей дрожащей руки вкус меня, послали через живот волну расплавленного желания. Бедра качнулись вперед в поисках трения, свободная рука вцепилась в выветренные доски пирса.

Кольт не сводил с меня глаз, пока весь его мир сжимался до вкуса меня и потребности в большем. В том, как он смотрел, было столько благоговения, что это ломало меня быстрее всего.

Он мягко прикусил, послав по нервам вспышку боли и наслаждения, а потом с мучительной медлительностью вытащил мои пальцы изо рта. Зубы скользнули по костяшкам, пульс бешено бился под его хваткой.

— Ты даже не представляешь, что это со мной делает, — сказал он, голос был полон голода. — Я скучал по тебе, Блэр. Черт, как я скучал по тому, чтобы ты была вот такой.

Он отпустил мое запястье и прижал лоб к внутренней стороне моего бедра.

— Ты так чертовски сладко пахнешь, — простонал он, и я почувствовала, как его язык медленно, мучительно скользит вверх, к колену. — Я мог бы сожрать тебя живьем.