Корректор
Шрифт:
– Ну, чё там?
– Темно, – лаконично ответил Орин.
– Роланд, Мерв, осмотрите дома, – приказал Дар.
– А чё я? – в один голос завили те.
– Потому что, – разъяснил Дар. – Живо!
Воины нехотя слезли с коней. Мерв резко открыл дверь, а Роланд с мечом наперевес ворвался в дом. В наступившей тишине услышали, как на землю с ели упала шишка. Мерв неожиданно попятился. Мечи тут же оказались в руках остальных воинов. Затрещали натягиваемые тетивы луков. Роланд вышел побледневший, глаза – плошками, рожа перекошена от ужаса. Вставшие дыбом волосы приподняли тяжелый шлем.
– Ну, что там? – спросил Дар.
Роланд поначалу только беззвучно шевелил губами, плямкал, будто кого-то подзывал.
– Мёртвые, – наконец выговорил он. – Все – мёртвые.
Орин и Дар соскочили с коней, зашли в дом. Остальные не рискнули покинуть скакунов.
Крестьянский дом ничем не отличался от уже
– Что здесь произошло? – прошептал Орин.
– Ты у меня спрашиваешь? – поинтересовался Дар. – Если ты не заметил, я всё время с тобой рядом был, никуда не отлучался.
– Да это я так, – пробормотал Орин. – Мысли вслух.
Вышли на улицу. Спины жеребцов прогнулись под их весом. Осмотр близлежащих домов показал, что никто, как надеялся Орин, деревню не покинул. Страх со скоростью надвигающейся ночи овладел людьми.
– Что за хрень с бахромой? – проворчал Дар.
– Что бы здесь ни произошло, оно нас тоже коснётся, – уверенно ответил Орин. – Чувствую, продолжение дня будет не менее «весёлым».
Ноги коней ступили на край вытоптанной в центре деревни площадке. В небе вспыхнула первая звезда. Орин прислушался. Послышались то ли слова странной песни, то ли поднявшийся лёгкий ветерок засвистел в трубах домов неприятный мотив.
– От этой деревни у меня мурашки по всему телу бегают, – раздался голос Огла.
– Отойди от меня, – недовольно буркнул Роланд, конь под ним шарахнулся в сторону, – а то ещё перепрыгнут.
Хотя по дрожащему голосу воина несложно понять, что мурашки давно обосновались и на его теле. Даже у коня шкура дёргается. Скрипнуло. Где-то грохнулся кувшин. Судя по звукам, разлетелся на черепки. В окне ближайшего дома что-то двинулось. Дверь приоткрылась.
– Ты видел? – вскрикнул Огл и вцепился в руку Роланда, как утопающий в бревно.
Тот попытался высвободить руку.
– Отпусти, сломаешь.
Но шлем на его голове вторично приподнялся от вставших дыбом волос.
– Глядите! – ошеломлено сказал он, хотя в этом нужды не было.
Натянутые как струны нервы заставили воинов отреагировать сразу после вопля Огла.
– Вот тебе бабушка и мёртвый дедушка, – пробормотал Дар.
Двери домов открылись как по команде. Жители медленно вышли на улицу. Горящие зелёными огоньками глаза уставились на живых. Руки вытянулись вперёд, в некоторых угрожающе блеснули ножи и даже мечи. Покойники пошли на людей.
– Как чувствовал, что не надо заходить в деревню, – плаксиво сказал Мерв.
Орин осмотрелся. Теперь без боя не уйти, не надо было так глубоко заходить в селение. Дар тоже оглянулся. Опытный глаз сразу оценил серьезность положения. От его грозного крика, казалось, даже покойники вздрогнули.
– Занять круговую оборону. Лучники в центр, открыть огонь!
Первые стрелы с неприятным чавкающим звуком вонзились в тела мёртвых поселян. Они опрокинулись на спину. Руки попытались вытащить стрелы, но пальцы лишь беспомощно заелозили по древкам, словно пробуя на прочность. Движения замедлились, руки съехали на землю, раскинулись в стороны. Мертвецы умерли окончательно. Воины воспрянули духом.
– Ну вот, – недовольно заявил Тарок, – опять все пряники лучникам достанутся.
– Не сглазь, – буркнул Мерв.
– Уже, – сказал Орин и ткнул пальцем вперед. – Смотри.
– Клевец мне в ухо! – воскликнул Дар.
Мертвецы, коих стрелы миновали, вцепились в торчащие из лежащих товарищей древка. Стоило наконечнику покинуть тело, как убитые мертвяки поднялись. Глаза, показалось, полыхнули ярче. В них помимо зелёного огня метнулось нечто вроде злобы. Движения стали более быстрыми, расчётливыми, точными. Они даже начали проталкиваться сквозь толпу собратьев, плотным кольцом обступивших непрошеных гостей.
– Никого не щадить, – тихо, но так чтобы все услышали, сказал Дар. – Рубите головы, тогда не встанут.
Он первым ворвался в толпу мёртвых, конь завертелся волчком. Орин метнулся следом, сирминиевый меч образовал вокруг него блестящий занавес. Все, кто пытался проникнуть за него, лишались рук или голов. Хруст и глухие шлепки разогнали пугающую тишину.
Дар в первые минуты нанёс опрометчиво приблизившимся мертвякам страшный урон. После удара с оттягом никто не мог подняться. Да и как можно подняться, будучи разрубленным надвое. Меч Орина смертоносной молнией отбрасывал блики то слева, то справа от коня, делиаранец прорубал целые переулки в копошащейся тянущей руки, пытающейся
вцепиться зубами или вонзить нож, массе. Конь начал спотыкаться об обрубки, один раз чуть не грохнулся. Орин чудом удержался в седле, но количество покойников не уменьшилось. Делиаранец даже несколько раз “плюнул” огнём, не встали только превращенные в пепел, но просто обгорелые, лишенные глаз поднимались на культяпки, и тянулись к живым. В свете звезд из обугленного лица кошмарно поблескивали белеющие зубы. Сзади раздался первый крик боли. Мертвяки, не обращая внимания на втыкаемые в спину мечи, набросились на стащенных с коней воинов. Вопли терзаемых зубами сменились бульканьем и звуками рвущейся плоти. Поселяне решили взять не скоростью, но числом и силой. Они легко разрывали не только одежду, но и кольчугу. Лишь латы не удавалось сорвать сразу. Чёрные кривые ногти долго скребли по гладкой поверхности, пока не натыкались на ремни крепежа. Стоило одному обнаружить слабое место в доспехах, как другие тут же перенимали его опыт. Крики участились. Орин заработал мечом ещё яростнее, ориентируясь по крикам, попытался пробиться к сброшенным, но каждый раз не хватало всего нескольких секунд. На земле обнаруживался лишь окровавленный труп. Ещё теплый, дёргающийся в предсмертных конвульсиях, но труп. Кто-то подскочил с левого бока. Орин замахнулся мечом. Дар прикрылся щитом. Орин лишь в последнее мгновение успел ослабить удар, но не прикройся Дар щитом, ему бы сейчас не хватало головы.– Чего под руку лезешь?! – рявкнул Орин.
Дар неожиданно ткнул над его бедром. Меч в руках задёргался. Делиаранец, не поворачиваясь, ударил клинком в бок. Раздался вялый вздох. Мертвяк опрокинулся на соплеменников, тело беззвучно сползло на землю. Что-то болезненно царапнуло по лицу, а за ожерелье потянуло настолько сильно, что Орин едва не свалился с коня.
– Не спи! – крикнул Дар.
Полоска стали мелькнула перед лицом. Орин с отвращением оторвал вцепившуюся в ожерелье отрубленную у локтя руку. Мёртвые пальцы потянулись к лицу, ногти едва не зацепили правый глаз. Делиаранец отбросил руку. Та нашла себе новую жертву: один из мертвяков занялся отдиранием чужой руки от своего лица. Орин не мог этим не воспользоваться, и покойник брякнулся на землю с дырой во всю грудь. Сзади раздался новый крик боли. Дар ругнулся, зарычал, меч замелькал как крылья мельницы в ураган, отвратительный хруст усилился. Орин попытался оглянуться, и едва не поплатился за глупость. Несколько рук цепко ухватили за ноги. Жеребец со страху шарахнулся в сторону, сбил несколько мертвецов, но стена из селян заставила остановиться, с другой стороны именно благодаря ей он не упал. Испуганное животное встало на дыбы, попыталось бить копытами, но многочисленные пальцы вцепились в передние ноги. Несколько ножей устремилось к незащищенному брюху. Орин попытался свеситься с шеи, но почувствовал, что не достанет. Выкрикнул Слово. Пламя как прекрасно отточенный меч начисто срезало протянутые руки. На землю упал лишь пепел и раскаленные до бела остатки ножей. Земля под ними зашипела, в чахлой траве зло вспыхнули языки пламени, мерзко запахло жженой почвой. Ноги коня коснулись земли, он в панике заметался в узком пространстве: глаза навыкате, зубы рвут уздечку, кожа судорожно дёргается, движения резкие, кидается из сторону в сторону будто пьяный. Но это дало положительный эффект – появилось место для манёвра. Теперь можно крутиться волчком, выбирать наиболее опасного противника, а не рубить всех подряд, опасаясь получить удар в спину.
Над сечей пронесся новый крик боли, утонувший в хрипе и душераздирающих стонах. Воины дружно закричали, подбадривая друг друга, но в их крике бодрости было меньше, чем в стоне обреченного человека. Сирминиевый меч с легкостью рассек тело ближайшего мертвого, на землю упала рука с частью плеча. Поселянин непонимающе посмотрел на рану, наклонился. Орин, не выпуская его из поля зрения, нанёс ещё несколько ударов по наседающим покойникам. Поселянин приставил отрубленную руку сначала пальцами к ране. Ожидаемого эффекта не последовало. Покойник непонимающе воззрился на руку. Наконец до него дошло как правильно. Орин не поверил глазам. Рана затянулась, рука приросла. Покойник подвигал пальцами, как бы убеждаясь в их работоспособности. На Орина взглянули зелёные огоньки. Делиаранец мог поклясться, что в мёртвых глазах проскользнуло радостное высокомерие.
– Что, удивлён? – словно хотел спросить селянин.
Орин рубанул. Голова исчезла в темноте, Орин проследил за её полетом. Обезглавленное тело вытащило из-за спины меч. Острый клинок процарапал на поножах глубокую борозду. Будь удар немного сильнее, металл бы не выдержал.
– Тебе ничего не кажется странным? – спросил Дар, отмахнувшись от наседающей троицы. Двое лишились рук, а третий потерял голову. На его мече налипли обрывки одежды, нитки, нечто серое сползло к рукояти, замарало рукавицы.