Корректор
Шрифт:
Конь Орина первым выскочил на берег, развернулся. Остальные немного отстали. По воде справа побежала широкая волна. Но всадники почти все успели покинуть негостеприимную стихию. Коню последнего осталось сделать один шаг, чтобы оказаться на берегу. В воду словно уронили огромный камень. Из фонтана брызг высунулась огромная в наростах голова. Всадник исчез в её пасти вместе с конём. Водная гладь и моховые острова заходили ходуном, будто под ними не одно такое существо. Скорее всего так и было. Лучники успели выпустить по несколько стрел, прежде чем клыкастая грязно-коричневая голова опустилась под воду, но на поверхность не всплыло и лоскутка от одежды воина.
Орин опасливо взглянул на постепенно успокаивающуюся воду. Лицо потемнело, пальцы, вцепившиеся в рукоять меча, побелели от напряжения. Остальные воины так же уставились на болото, ожидая появления возможно выжившего товарища. Но прошла минута, другая, а на поверхности даже маленький пузырёк не лопнул.
– Надо уйти подальше от берега, – тихо сказал Дар, и положил руку на плечо делиаранца.
Орин двинул плечом. Гибель товарища подействовала угнетающе. Но больше всего раздражало, что помочь ему не было никакой возможности.
– Помогите! – послышался крик
Конь Орина, ведомый умелой рукой хозяина, устремился на крик. Оцепенение, охватившее воинов, не позволило им сразу последовать за ним. Лишь невозмутимый Перегар догнал делиаранца около густых зарослей высокого кустарника, расположенного на краю огромной, зажатой между стволами гигантских дубов, поляны.
– Помогите! – заголосили из ветвей.
– Кто здесь? – прокричал Орин. – Кому нужна помощь?
Ветки на высоте двух человеческих ростов слегка раздвинулись, показалось милое женское личико, обрамленное гривой густых соломенно-серых волос. Только немного больше человеческого. На Орина взглянули нежные голубые глаза. У Перегара челюсть отвисла. Девушка быстро окинула обоих взглядом.
– Мне нужна помощь, – певучим голоском сказала она, восхитительные пухлые губки раскрылись в неприятной усмешке.
Орина, прежде чем огромное тело с крыльями выметнулось из кустов, поразили длинные зубы и особенно мощные клыки не соответствующие прекрасному лицу. Жало на конце длинного хвоста впилось в шею. Металл поврежденного хлопотуном ожерелья не выдержал мощного удара, лопнул. Орин вскрикнул он боли. Конь испуганно встал на дыбы, и если бы не шлем, от удара о землю Орин наверняка потерял бы сознание. Мышцы шеи после укола перестали подчиняться.
– Лагрима! – заорал Перегар, пытаясь развернуть пятящегося коня. Благородное животное охватила такая паника, что даже боль от разорванных удилами губ и вывернутой нижней челюсти не смогла привести в чувства.
Тварь оказалась больше коня. Тело покрыто короткой соломенного цвета шерстью. Передние и задние конечности напоминают птичьи ноги, с мощными когтями. С длинного хвоста словно содрали шерсть и мышцы, отчего виден каждый позвонок. На конце последнего – чёрное жало длинной в ладонь. Тварь метнулась к Перегару. От удара лапой воин вылетел из седла и грохнулся спиной о землю. Дыхание перехватило, и он не смог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Попытался перевернуться на живот, но руки не послушались. В груди повеяло холодом. Ему удалось немного приподнять голову, взгляд скользнул по нагруднику. Металл прогнулся, лопнул, вместе с одеждой глубоко впился в плоть. В зияющей ране между острыми краями рёбер видно дёргающееся сердце. Крохотные фонтанчики крови быстро затопили рану по самые края. Воин закашлял. В сгустках хлынувшей изо рта крови делиаранец увидел кусочки внутренностей. Орин хотел помочь, но онемение и паралич не позволили и пальцем двинуть. Лагрима ударило Перегара лапой вторично. Длинный язык слизал с когтей кожу, полностью содранную с лица. Орина передёрнуло от вида окровавленного черепа. Он попытался отвести глаза, но мышцы не послушались. Даже веки опустить не удалось. Зверь провёл языком по окровавленному лицу жертвы, чихнул. На лице отразилось отвращение. Лапа подцепила труп, тело исчезло в кустах. Зверь двинулся к делиаранцу. Орин попытался уползти. Бесполезно. Лагрима вальяжно приблизилась к жертве. Широкая как блюдо лапа уперлась в грудь. Совершенное женское лицо обратилось к жертве. Губы раскрылись, голова неожиданно быстро метнулась к его руке. От стеганувшей боли Орин закричал, но крика не услышал, лишь хрип. На лицо закапало. Из кроваво-красного тумана вынырнула задранная кверху женская голова с гривой густых волос. Из прекрасного рта с полными губами торчит его рука. Рот чудовища открылся неожиданно широко, и рука исчезла в глотке. Вздутие в шее пошло вниз. Лагрима замерла, словно прислушиваясь к чему-то. Широкий как флаг язык прошёлся по губам, раздалось довольное мурлыкание. Зверь заинтересованно взглянул на жертву.
Последнее, что увидел перед смертью делиаранец – красная изнутри пасть, с чёрным провалом-глоткой, и длинные в три ряда зубы. Челюсти зверя, круша кости лица, сомкнулись. Прежде чем обрушилась пугающая тьма, Орин услышал топот коней запоздавших товарищей.
ГЛАВА 8
Чужак в сером балахоне, скрадывающем контуры тела, оказался на стене после того, как группа выживших покинула крепость. Даже быстро сгущающийся туман не смог скрыть чудовищный вид разрухи. Среди руин лежат присыпанные каменной пылью тела гигантских животных. Одни распотрошены, красно-бурые внутренности валяются в грязи, а по ним, размазывая в кровавые лепешки, ступают ноги живых собратьев. От других осталась только оболочка, толстая кожа складками обвисла на костях, веки ввалились, в мёртвом оскале белеют плоские зубы-резаки. Ноги тонкие как палочки. Камень вокруг изрыт, как обыкновенная земля. Мощные жвала личинок некродосов с легкостью расправились и с ними. Над тушами летают взрослые особи. Несколько пролетело мимо чужака, тонкие крылья, состоящие словно из толстых нитей коснулись капюшона, но твари будто его не заметили. Они отыскали недоеденного собратьями моноцера, опустились на тушу. Броня на груди лопнула, показались омерзительные хоботы, с легкостью пробившие толстую кожу моноцеров. На несколько мгновений твари замерли. Затем крылья разошлись в стороны, хоботы втянулись в грудь, пластины на груди сомкнулись, образуя непробиваемый доспех. Легкий взмах крыльями и некродосы взлетели. Около чужака пронесся некродос с мёртвым обезглавленным стражником в лапах. Жутковатым провалом зияет дыра в горле, кровь капает вниз редким чёрным дождём. Пара моноцеров усмотрели в сидящих на трупах некродосах конкурентов. Раздалось злобное хрюканье, они кинулись в атаку. Крылатые твари едва успели избежать столкновения и мгновенной смерти. Моноцеры немного потоптались около трупа. Рога, вслед улетевшим некродосам, грозно вспороли воздух. После демонстрации силы звери сыто повалились на землю. Издали донесся печальный вой – кропусы учуяли запах крови. Ему вторил крик с другой стороны. Моноцерам осталось недолго царствовать. Не пройдет и часа, как стаи голодных кропусов заполонят некогда прекрасную крепость. Даже моноцеры будут вынуждены ретироваться. Без драки, конечно, не обойдется, но размер уступит место
численному превосходству.– Молодцы, сделали всё как надо, – подумал чужак. – Как сладостен вид растерзанных жителей крепости.
Ему захотелось спуститься, чтобы погрузить руки в ещё тёплые тела, вдохнуть аромат вытекающей из ран и залившей улицы крови, почувствовать запах ужаса и смерти, минуту назад грозной поступью прошедшей по крепости.
Воздух, насыщенный чарующими запахами, приятно защекотал ноздри, проник в лёгкие, тело содрогнулось от нахлынувшей истомы. Чужак застонал, кожа судорожно дёрнулась, в затылок повеяло приятной прохладой. Каждая клеточка заголосила от удовольствия, конвульсивно задёргалась, требуя от хозяина новой порции прекрасного чувства. Но он вынужденно прервал нахлынувшую истому. Необходимо убедиться в том, что никто не уцелел. Чужак быстро обошёл крепость по стене, внимательному осмотру подвергся каждый труп, особенно долго разглядывал то, что осталось от Фойра. Если бы не капюшон, можно было бы увидеть радостную… нет, не улыбку, оскал. Так может улыбаться череп – жутковато, словно насмехаясь над ещё живыми, которых ожидает нечто ужасное. Но улыбка исчезла, когда взгляд упал на баллисты. Удивительные изделия умелых мастеров остались целыми. Значить моноцеры до них не добрались. А это могло произойти лишь в том случае, если стрелявшие уцелели. Этот факт подтверждало отсутствие трупов и крови около машин. Значит кому-то удалось убить лежащих рядом моноцеров и, наверняка, они смогли позже забраться на стену и покинуть крепость. Это испортило настроение. Концы рукавов набухли от стиснутых до боли кулаков, послышался скрип. Пролетающий некродос спикировал на незнакомца. Чужак словно ждал этого. Рука поднялась, с пальцев сорвался чёрный плюющийся искрам шар, угодивший точно в голову твари. Раздался беззвучный грохот, вниз осыпались лишь чёрные хлопья. Чужак кинулся по стене к воротам. Нога ступила на лестницу, ведущую к подножию стены, но он передумал, полез в башню. Не помогло. Туман непроглядным покрывалом накрыл весь мир. От охватившей ярости чужак заскрежетал зубами. Чтобы его рассеять, нужно потратить много сил, а это опасно. Но иначе никак. Губы задвигались, слова потекли странные, колючие, хватающие клубы белой пелены липкими лапами. Туман попытался воспротивиться чарам, но силы оказались неравными. Он медленно пополз в стороны, разошёлся как надо странному существу, такому крохотному, но обладающему невероятной силой. Образовалось окно, в котором как на ладони открылась широкая горная площадка, а на ней… Чужака затрясло от ярости. Эти ничтожества посмели выжить в бойне и не только покинули крепость, но даже взобрались на недоступный для кропусов и моноцеров склон горы. От резкого напряжения могучих мышц ткань балахона на спине разошлась.
– Твари! Твари! Твари! – сорвалось с уст.
Он собрался кинуться в погоню, но заметил в руках одного из беглецов в тёмно-фиолетовой мантии посох. Даже с такого расстояния чужак ощутилась исходящую от него мощь. Рисковать не стал, слишком много сил уже пришлось потратить. Но не стоять же как идиоту, наблюдая за преспокойно уходящей добычей. К тому же наглец с посохом в такой темноте тоже, кажется, его разглядел. Да, точно разглядел, таращится как на базарную диковинку. Чужак затрясся от гнева. Рядом затрепетали крылья. Чужак зашептал едва слышно. Невидимые руки метнулись к некродосам, зацепили и приволокли их как собак на поводке.
– Сейчас я вам устрою побег, – пообещал неосам чужак.
Рука в повелительном жесте указала на беглецов. Некродосы послушно повернулись в их сторону. Глаза отыскали желанные жертвы, крылья забились мощнее. Но развязки чужак не увидел: на секунду утратил контроль и туман скрыл площадку с беглецами.
– Не важно, – подумал он зло, – тот, что с посохом, вряд ли сможет отбиться от всех сразу. Так что парочки трупов, таких прекрасных, выпотрошенных как курицы, с дырками в животе и лежащими в кровавых, тёплых, парующий и источающих одуряющий аромат лужах, им не миновать. А на запах слетится ещё с десяток тварей. Глядишь от всей компании останутся лишь кости да рваные лохмотья.
Чужак противно захихикал, счастливо захлопал в ладоши. Дело сделано, теперь можно возвращаться. Повелитель будет доволен. На прощанье он махнул издыхающей как огромный зверь крепости рукой. Туман заклубился на том месте, где только что стоял.
Фроузен услышал стрёкот крыльев.
– Некродосы, – спокойно сказал он.
Сзади пугливо вскрикнули женщины. Тауматург поудобнее перехватили посох, напрягся, приводя мышцы в боевое состояние. Слева подошёл Альмарик, в глазах ужас, но видно, что пытается храбриться. Навьи двумя группами охватили их с флангов. Оставшиеся в живых воины замка попытались встать рядом, но тауматург отослал их к безоружным женщинам. И вовремя. Из тумана в боевом порядке в виде клина выскочило шесть тварей. Фроузен не успел понять, куда исчез седьмой, как они атаковали. Чёрные сгустки с посоха кошмарными сетями охватили двоих и зацепили третьего. Парочке не повезло – крылья словно бритвами срезало. Тела грохнулись на землю, но жизнь их покинула ещё до удара. Альмарик немного растерялся, слишком стремительно двигаются твари, но лиловые шары нашли мишень, и четвертый завалился на правое крыло, туман скрыл упавшего. Снизу донесся смачный звук удара. Раненый Фроузеном некродос попытался улететь, но опасно близко пролетел над головой навьев. Несколько мечей зацепили незащищенную бронёй нижнюю часть брюха. Тварь забила крыльями сильнее, но силы отказали, и она грохнулась на землю. Некродос попытался убежать, но вывалившиеся внутренности зацепились за камни. Он беспомощно задёргался, упёрся ногами сильнее. Внутренности с всхлипывающим звуком лопнули. Некродос ткнулся головой в землю, тело перекувыркнулось, оголилось поврежденное брюхо. Воины, охраняющие женщин, кинулись добивать раненого. Его тело превратилось в сплошную рану, но неосы не остановились, со злостью погружая мечи всё глубже и глубже. Под некродосом натекла желтоватая гадко воняющая лужа.
Две оставшиеся твари исчезли в тумане, но если судить по шумному стрёкоту крыльев не отказались от своей цели. Они совершили круг и пошли на снижение. Чары посохов сделали из них груду опалённой шевелящейся плоти. Фроузен услышал звук далёкого гонга, но времени обращать внимания на такую мелочь нет, всё внимание сосредоточилось на бое. Воины замка с остервенением добили дёргающих лапами созданий, отыгрываясь за поражение и боль от потери товарищей. Единственное, что не давало покоя – исчезновение седьмого некродоса.