Корректор
Шрифт:
– Хлебать-копать! – эмоционально бросил он.
Пальцы закатали рукава рубахи к локтю, и он безбоязненно кинулся в самую гущу схватки. Здоровенные кулаки заработали не хуже молота или дубины. Они прошибали тела мертвяков насквозь, а головы крошили как гнилые орехи. Мертвяки после его ударов не только не вставали – как можно встать, если руки и ноги раскиданы в радиусе пяти-шести метров – но и переставали шевелиться, хотя в прах не превращались. Мужик вскоре истребил половину окруживших делиаранца покойников, попутно загнав ногами в землю пытающихся выкарабкаться. Но как не была близка подмога, Орина всё-таки стащили с коня. Положение осложнилось ещё и тем, что напуганное до безумия животное удачно лягнуло мертвяка. Только почему-то удар пришёлся в голову делиаранца. Дальше для него всё происходило в полутьме, хотя луна не зашла за тучи. Что-то кричал Дар, рычал кудлатый мужик, перед лицом мелькали озлобленные белые лица, серебристая
– Не подходите к нему, – вдруг отчетливо раздался голос Дара.
Темнота резко отступила. Делиаранец увидел, что стоит среди полусгнившего тряпья, праха и поломанных костей. Вокруг него стоят на безопасном расстоянии воины.
– Не надо его останавливать, – сказал Дар кудлатому мужику. – Намахается, устанет, сам остановится. А то попытаешься вмешаться, потом тебя по кускам со всего кладбища собирать придётся.
– Не сомневаюсь, – пробасил мужик.
Орин устало кинул меч в ножны.
– Теперь можно, – дал добро на разговор Дар.
Мужик горячо пожал руку делиаранцу.
– Благодарю за помощь. Мне одному с ними бы ни в жисть не справиться. До самого села дошли бы, а там им вряд ли кто-нибудь достойный отпор дал.
– А по-моему это вы нам помогли, – сказал Орин.
Мужик засмеялся.
– Таким воинам как вы помощь не нужна. Я и успел только к шапочному разбору. Так, помахался чуток, даже не разогрелся.
Он помолчал. Глаза внимательно осмотрели дорогу и кладбище. Густые кустистые брови сцепились как бешенные собаки.
– Что-то не так? – спросил Орин.
– Странно, – ответил мужик, – мертвяки нас не беспокоили со времён войны. Я уж думал, что на своём веку и не увижу подобного, но видимо ошибся. Что же заставило выползти их из могил?
Он пожевал губами, карие глаза со зрачком щелью посмотрели на делиаранца. Орин от его взгляда поёжился.
– Неужели опять? – задумчиво сказал мужик. – Хотя нет, вряд ли, иначе мы бы уже знали. Конвесторий наверняка бы оповестил. Ладно, мне пора. Ещё раз спасибо за помощь, и не попадайтесь больше на уловки попутника.
И мужик как сквозь землю провалился.
– Клевец мне в ухо! – пробормотал Дар. – Кто это был?
– Ведьмак, – благоговейно произнёс Перегар.
Со страху язык перестал заплетаться, а глаза косить, качка в седле утихла. По отряду, как живому организму, пробежала дрожь. Даже кони как-то нервозно переступили с ноги на ногу. Лишь Орин не понял о ком речь.
– Вообще то, – ответил на его немой вопрос Перегар, – ведьмаки сродни колдунам и чаровникам, но в отличие от них, даже скончавшись, могут жить в этом мире. Причём одни из них, как этот, защищают село, в котором живут, а другие наоборот постоянно вредят людям.
– Нам повезло, – сказал Огл.
Дар хитро улыбнулся.
– Не совсем, вот осмотрим могилы, тогда и узнаем. И не смотри на меня так, – буркнул он делиаранцу, – могилы теперь все равно… э-э-э пустые…
–…не пропадать же добру, – продолжил его мысль Орин.
– Вот-вот, – не уловив издевки в его голосе, сказал Дар. – Лучники, стрелы собрать, на остальных – разбежавшиеся кони. Могилы осмотреть со всей тщательностью, деньги нам уже нужны. Во, даже тебе шлем новый не мешало бы справить, а то выглядишь как… – Из глотки вырвалось ржание, конь обзавидуется.
Воин беспечно отправился на кладбище. Орин снял шлем. На металле четко отпечатался след подковы. Даже шляпки гвоздиков хорошо видны. Делиаранец раздраженно втиснул голову в шлем. Выемка болезненно упёрлась в лоб.
– Зато не свалится, – зло подумал Орин.
Лучники собрали стрелы удивительно быстро, мечники поймали разбежавшихся коней, и начался грабеж. Первые радостные крики раздались, как только воины заглянули в могилы. Послышался звон пересыпаемых в кошели монет. После этого бойцам вообще не стало никакого дела до окружающего мира и возможной опасности. Орин единственный, кто не потерял головы и остался настороже. Благо луна не зашла и кладбище как на ладони. Орин прошёлся между могилами. В земле что-то блеснуло. Он нагнулся. Находка сказалась небольшим крестиком. Делиаранец повернул так, чтобы луна осветила его полностью. Нет, не показалось. На крестике высечены символы, похожие на буквы. Орин попытался прочитать, но буквы сложились в какие-то несуразные слова. Подошедший Дар потряс перед ним полным кошелем.
– Гляди, сколько нашёл. О, ты тоже что-то откопал? Ну-кся, покажь.
На лице проступило разочарование.
– Всего-то? Ладно, я с тобой поделюсь, ты ведь потратился на стрелы, как чувствовал, что понадобятся.
Пальцы потянули верёвку, стягивающую кошель.
– Не стоит, – сказал Орин.
Дар поспешно затянул узел потуже.
– Ну что ж, моё дело – предложить, твоё – отказаться.
Он
развернулся к расхитителям могил. Воины уже по третьему или пятому разу осматривали ямы, в надежде, что может быть что-то пропустили. Даже заглядывали к соседям. Дар скомандовал сбор. Воины нехотя вышли на дорогу. Дар быстро их пересчитал. Получилось около двух сотен человек. Подивившись чуду – людей явно прибыло – Орин пересчитал сам. Сорок шесть. Удивительно, но никто не пострадал. Отряд понёс потери только в амуниции: кому штаны порвали, у кого сапог каши просит, у некоторых шлем от удара копытом помят. Коней тоже поймали всех. Воодушевлённый богатой добычей отряд покинул поле битвы.Вскоре лес погрузился во тьму. В небе прогрохотало, мелькнули молнии. Идущие воины задрали головы. Кто-то проворчал проклятие. Первые капли выбили пыль на дороге. Перегар перестал глазеть по сторонам, нахохлился как ворона на морозе. Ему, как, впрочем, и остальным, сырость не очень понравилась. Поначалу легкий накрапывающий дождь перешёл в ливень. Капли холодными ручейками проникли под доспехи и одежду, в сапогах захлюпало. Задница заскользила в седле. Кони заупрямились, останавливались, пришлось подгонять. Вскоре дождь образовал такую мощную пелену, что Орин едва видел уши своего коня. Грохот падающих капель заглушил бы звуки бегущей армии, а не только небольшого отряда или человека. Внезапно делиаранец почувствовал беспричинный страх, рука потянулась за сирминиевым мечом. Он попытался различить хоть что-то в непроглядной пелене падающих капель. С таким же успехом можно смотреть сквозь скалу, чтобы узнать, что внутри. Чувство тревоги медленно угасло. На прощание остался странный дымящийся след, и Орин убрал ладонь с рукояти. Вдруг наголенник сдавило так, что едва не закричал от боли. Сгусток тьмы попытался стащить с седла. Делиаранец ударил наотмашь защищенным стальной перчаткой кулаком. Ногу сдавило сильнее, раздался легкий треск. Пластина наголенника лопнула. Орин выхватил сирминиевый меч, и давление исчезло. Дар тут же оказался рядом. Пальцы скинули капли с бровей, но новые появились тут же.
– Что это было?
Ответить Орин не успел. Сзади донесся крик.
– Скорее, – бросил он Дару.
Его конь, чувствуя настроение хозяина, развернулся сам. Из-за тьмы Орин едва различил ближайших воинов. Мимо пронеслась лошадь без всадника. Конь Орина заартачился, пугливо попятился, пришлось ударить в бока. Жеребец недовольно заржал, но послушался хозяина. Снова раздался крик. Послышался звон стали. Закричал ещё кто-то.
– Так они друг друга перебьют, – подумал Орин.
С губ сорвалось Слово Огня. Темноту разрезала яркая короткая вспышка, её было вполне достаточно, чтобы Орин увидел ещё трех лошадей, лишившихся всадников. На седле одной дождь ещё не успел смыть капли крови. На обочине над воином склонился человек. Тонкие пальцы стиснули горло. Лучник дёргается, пытается отбиться, но силы явно неравны. Другие воины бестолково машут мечами, толкаются, принимают друг друга за врага. Орин выбросил руку в сторону, где видел напавшего. Огненный поток прошёлся над лежащим в грязи лучником. Поздно, над распростёртым на земле телом никого не оказалось.
– Как же он быстро перемещается, – подумал делиаранец.
Конь под ним наотрез отказался двинуться с места. Орин покинул седло. Справа послышался новый крик. Орин ускорился, капли дождя перестали хлестать по телу, замерли в воздухе как приклеенные. В свете огненной вспышки делиаранец обнаружил напавшего совсем в другом месте. Держащий новую жертву человек оглянулся, от нахлынувшей жути Орин до боли сжал рукоять сирминиевого меча: вместо носа – черный провал, сквозь прогнившую и разорванную в нескольких местах сиренево-коричневую кожу проступают жёлтые кости. Бордовая сукровица сочится из красноватых подёрнутых белой полупрозрачной пеленой глаз. Губы срезаны, обнажились подгнившие десны и зубы: чёрные, широкие, резко сужающиеся к концам. Одежда такая, будто человек побывал в страшной сече, да так и таскал, не снимая, лет сто. Пальцы твари разжались, бездыханное тело замерло над землёй. Нечеловек развернулся к делиаранцу. Руки метнулись к лицу с такой скоростью, будто удлинились. Орин едва успел увернуться, но когти прошлись по ожерелью (часть латного доспеха, прикрывающая шею), на металле остались глубокие царапины. Делиаранец рубанул наугад. Меч со свистом распорол воздух, не встретив препятствия. От удара в затылок словно дубиной, мир полыхнул каскадом разноцветных искр, но почему-то даже во время вспышки остался тёмен. Орин перекувырнулся через голову, волосы сразу намокли. Очевидно шлем соскочил во время удара. Встал с трудом, подгибающиеся ноги повиновались слабо. Сзади раздались шлепки по грязи. Орин едва успел развернуться. По лицу словно ножом резанули. Когти оставили на коже длинные кровоточащие царапины. Правый глаз перестал видеть. Но Орину тоже повезло, взмах меча не оказался напрасных: раздалось омерзительное шипение. Тварь замерла напротив, на правой руке не хватает четырёх пальцев.