Континент
Шрифт:
Свежий ветер сорвал липкую паутину сна, Сирин с наслаждением вдохнула прохладный воздух. Остановка была совсем близко, перед ней красовался сквер. Клены в нем шумели молодой темно-красной листвой. Как назывался такой вид, Сирин забыла, но помнила, что он интересен тем, что весной деверья одеваются в бордово-красный наряд, а летом постепенно меняют цвет листьев на обычный зеленый. Если бы не маленький размер молодых и нежных листьев, можно было бы подумать, что в сквер пришла осень.
У самого входа, на площадке, стоял дозорный фонтан, один из тех, что призваны следить за покоем в столице. Такие фонтаны с чашами-зеркалами устанавливали для обеспечения порядка и безопасности. Маги Светлого совета потрудились на славу, изобретая их. Пока вокруг все было тихо, вода
Чаша возвышалась в самом центре фонтана, по бокам ее украшали литые фигурки, меж ними били струи воды, превращая чашу цветок с многочисленными лепестками. Фигурки на каждом таком фонтане были свои, неповторимые, к примеру, перед дворцом Совета вокруг чаши плясали забавные медвежата, а здесь, на окраине, сидели птицы с диковинными хвостами. Когда-то Сирин видела таких в детских сказках, они немного напоминали куриц, но были намного больше и красивее. Яркие, блестящие, на макушке царственный венчик, но главным достоинством птиц был хвост - длинный, красивый, раскрывающийся как веер. Скульптор так и изобразил птиц, сидящими по краю чаши с гордо поднятыми головами и раскрытыми опахалами хвостов. В школе, в учебнике зоологии, Сирин читала, что такие птицы называются павлинами. Очень жаль, что ныне их почти не осталось. Павлины жили только на юге, там большинство земель затонуло, в оставшемся Оркусе велись бесконечные войны, когда же войны стихали, гоблины ловили и ели прекрасных птиц. Павлины не могли от них скрыться, ведь они совсем не умеют летать. Сирин хотелось верить, что теперь, когда установлен мир, павлины вновь разведутся в прекрасных парках. Она когда-нибудь поедет на юг, увидит внутреннее море, красивых птиц и массу всего интересного.
Пока Сирин любовалась листвой и разглядывала фигурки, народ на остановке начал нервничать. Во-первых, солярус не приезжал, а во-вторых, солнце померкло и сумерки быстро сгущались. Это говорило о том, что мощность солнечных батарей общественного транспорта на исходе. Солярус наверняка катит по городу на обычном древнем бензине, который в столице жгут строго по норме, чтобы не засорять атмосферу. А потому солярус может приехать, а может - и нет.
– Зачем правительство бензин экономит!?
– возмутился мужчина в длиннополом пальто.
– Что вы говорите, если бы не солярусы, мы все бы давно задохнулись от выхлопных газов.
– Возразила старушка мумми.
– Вы, должно быть, забыли, что наши предки пережили страшную катастрофу именно потому, что отравили природу.
– Глупости! Причем здесь бензин? Солярус - дурацкое изобретение! Лучше бы он ездил на бензине, как обычный триард.
Стоя недалеко от фонтана, Сирин видела, как вода в чаше чуть потемнела, будто подернулась легким сероватым туманом. Мурзику надоело смирно сидеть под кленом, он подошел, нагнулся к чаше и начал громко лакать холодную воду.
Маленький мальчик, стоящий на остановке, заметил сфинкса, на его испачканном личике расцвела улыбка. Засунув в рот недоеденную шоколадку, он дернул мать за волан модного плаща грязной рукой.
– Хочу кису!
– потребовал он.
Гоблинша, не оборачиваясь, молча, поправила плащ. Теперь грязная ладошка сына легла на ее ярко-оранжевую лакированную сумку с красным цветком посредине.
– Кису!
– просил малыш.
Рисковать лакированной сумкой мать не могла, и нехотя последовала за сыном.
– Ну, где? Где твоя киса?
Юный гоблин счастливо гыкнул, бросился к Мурзику и попытался схватить его за ухо. Сфинкс увернулся. Подергать себя за хвост он тоже не дал, ловко отскочив в сторону. Тогда малыш заревел:
– Плохая киса!
Тут гоблинша наконец как следует разглядела Мурзика. Выражение ее лица быстро сменилось от удивленного, к полному гнева и возмущения. Она всплеснула руками и воинственно направилась к Сирин.
– Девушка, вы что себе позволяете!? Гулять по городу с таким чудовищем! Может, вы с ним еще и в солярус полезете?
Мальчик орал:
– Хочу кису!
Пожилая
седовласая мумми - защитница солярусов, отделилась от толпы и встревожено обратилась к мамаше:– Что случилось, милочка? Собака укусила вашего малыша?
Гоблинша поправила плащ, и промычала что-то невнятное.
– Он не кусается!
– воскликнула Сирин.
Ребенок продолжал реветь. Толпа, ожидающая солярус, загудела на разные голоса, пытаясь придти к общему мнению:
– Укусил! Какой ужас! А ведь мог и руку отгрызть! Вон, какие зубищи.
Сирин с опаской покосилась на чашу фонтана. Вода, отражая растущую агрессию и недовольство, быстро меняла цвет. Теперь она стала темно-серой с бурыми пятнами. Еще немного, и сигнал зафиксирует СОП. Если приедет Охрана Порядка, кто знает, вдруг они решат забрать Мурзика?
– Он не кусался!
– закричала она.
В окружном управлении дежурный наблюдатель Матильда нехотя отложила вязанье и взглянула в огромное круглое зеркало, разбитое на сектора. Прежде всего, согласно инструкции, ей надлежало проверить Центральный район, спокойствие у Дворца Совета дороже всего! Потом дежурная бросила взгляд на остальные сектора. Кое-где вода чуть посерела, может, подростки поссорились рядом с фонтаном, а, может, поругались влюбленные. Ничего особенного не произошло. А вот в секторе Белоречье фонтан отражал волнение многих людей, вода в нем помутнела и пошла темными пятнами. Похоже, появился возмутитель порядка. Пока инструкция предписывала понаблюдать.
Матильда работала в СОПе уже третий год, но все никак не могла привыкнуть. До этого она была воспитательницей детского сада, вот там работа ей нравилась, она любила детей. Всех. Непоседливых орчат, медлительных тугодумов троллей, обстоятельных, деловых гномиков, вечных мечтателей эльфов, домашних и тихих мумми и, конечно, своих сородичей маленьких человечков. Но именно там, в детском саду, из-за любви к детям, она получила травму, изменившую всю ее жизнь. Произошло это погожим осенним днем, когда старшая группа резвилась на прогулке. Воспитательницы увлеклись разговором, и не заметила, как малышка мумми залезла на клен. Не удержавшись на ветке, девочка с криком полетела вниз. Никто и глазом моргнуть не успел, когда Матильда кинулась и подхватила девочку, но устоять на ногах она не смогла. Прижав ребенка к груди, она, вместе с ним, упала на землю и сильно ударилась затылком. Малышка не пострадала, а воспитательницу увезли в больницу. Там у Матильды и открылся магический дар, она стала видеть многое, что скрыто от обычных людей, и главное, читать события по воде. Вначале она увидела в чашке с остывшим чаем, что дочка соседки собирается выйти замуж, а потом дома, в тарелке с куриным бульоном, увидела, что ее собственный муж завел любовницу. Семейная жизнь Матильды рухнула, из детского сада она ушла и, пройдя серьезный отбор, поступила СОП на должность мага-наблюдателя. Там она и приучилась вязать.
– Сейчас докончу резинку, - пообещала она себе, - и посмотрю на фонтан в Белоречье. Что там может случиться? Да, ничего! А у меня петля со спицы соскочит. Пусть люди решают свои проблемы мирным путем!
Сирин набрала в грудь побольше воздуха, постаралась растянуть губы в улыбке и громко сказала:
– Почему вы кричите? На малыше ни царапинки! Мурзик - очень ласковый, домашний котик. Он большой, но добрый.
– Для тебя он может и добрый, - зло съязвила гоблинша, - а другому враз голову оторвет. Нельзя такого без намордника выпускать!
Сирин жалобно оглядела толпу. Среди всех любопытных, испуганных и встревоженных лиц, кажется, лишь трое понимали ее: два подростка, гном и эльф, и военный человек, мужчина средних лет. Ребята сочувствовали Сирин, но не решались лезть в спор, а вот мужчина, после очередного выпада гоблинши, строго предупредил:
– За ребенком надо лучше смотреть, мамаша! Сфинксы очень мудры, никого просто так не тронут. А вы, девушка, для порядка, наденьте на зверя намордник.
Тут он сам отчего-то смутился, улыбнулся Мурзику, погладил его по бархатной голове и тихо сказал: