Континент
Шрифт:
– Отдай ключ.
– Прошипел незнакомец.
Холодный взгляд впивался в ее лицо, пальцы сжимали плечо все сильнее.
"Он сломает мне кость..." - почти теряя сознание, подумала Сирин. И вдруг мужчина отлетел в сторону, что-то сбило его с ног. Он упал на траву, едва не повалив девушку. Над ним стоял Мурзик.
Передними лапами сфинкс ударил обидчика, свалил с ног и прижал к земле. Койра дернулся, Мурзик выпустил когти, зафиксировав пленника. Но что делать дальше, молодой сфинкс не знал: враг повержен, хозяйка спасена. Загрызть человека Мурзик не мог, это же не курица, не фазан и не крыса. Удерживая мощными лапами Койру, он с вопросом взирал на Сирин:
– Что с ним делать? Убить, отпустить?
Смекнув, что зверь не готов сомкнуть у него на горле клыки, мужчина,
– Ненавижу кошек!
– прохрипел Койра.
Но нажать на спуск он не успел. Едва заметив ствол, направленный в Мурзика, Сирин открыла рот и закричала, но вместо обычного вопля, из ее груди вырвалась волна ультразвука. Койре показалось, что барабанные перепонки лопаются, а голова разлетается на куски. Визг Сирин стих только после того, как ужасный человек выронил пистолет и, зажав уши обоими руками, уткнулся лицом в траву. Тогда девушка метнулась вперед и подняла оружие. Когда Койра смог поднять голову, в шаге от него стояла бледная, насмерть перепуганная девица и, трясущимися руками сжимала направленный на него пистолет. Профессиональным взглядом собака сразу же оценил, что стоит девчонка в неустойчивой позе, глаза шальные, на ресницах застыли слезы, такие убийцами не становятся! Вряд ли она решится нажать на курок и прикончить человека. Что хозяйка, что ее зверь - слабаки! Жалкие твари, не способные идти до конца, не способные убивать. Зато Койра давно научился перешагивать через любую жизнь, стоящую у него на пути.
Медленно, чтобы не вспугнуть девицу, а то еще выстрелит с перепугу, он поднялся с земли, а затем быстрым рассчитанным движением ударил ногой и вышиб пистолет из тонких пальцев. Но подхватить его не успел. Сфинкс бросился на него. Койра выхватил нож, но зверь оказался проворней. Да и зверь ли он был, уж слишком умен? Сфинкс просчитал все движения человека и лязгнул зубами у самой руки. Еще мгновение, и кисть была бы откушена, но реакция Койры превосходила людскую, он и впрямь был собакой, злобной и опытной. Он успел отдернуть руку, но выронил нож. Сфинкс, рыча, наступал. Поняв, что его не одолеть, Койра рванул к дереву, подпрыгнул, схватился за нижнюю ветку, повис. Мурзик вцепился в голень. Превозмогая боль, Кайра вырвался и полез выше. Сфинкс встал на задние лапы, вытянулся и поскреб ствол, словно проверяя его на прочность.
Тут впереди послышался рев мотора. Общественный триард катил по дороге, не спеша подъезжая к остановке.
– Мурзик, бежим!
– крикнула Сирин.
– Скорей!
Следуя зову хозяйки, сфинкс бросил добычу, и они понеслись к шоссе.
Новые, мощные, современные триарды давно ходили по всему Континенту, но здесь, на местных линиях северо-запада, еще трудились небольшие, старенькие машины раскрашенные в бело-зеленую полоску общественного транспорта. На лобовом стекле триарда наперекосяк висела табличка "Маево - Соединенная". Водитель-гном преодолел уже большую часть пути. Дорога от небольшого северного поселка до столицы всегда была нелегким испытанием, как для машины, так и для водителя. Взобравшись на пологий холм, шоссе повернуло на запад.
– Остановка Лунд.
– выкрикнул гном, тормозя.
Каждый раз в этом месте он с интересном разглядывал лес. Никакого Лунда вокруг и в помине не было, хоть остановка называлась именно так. Лунд находился значительно южнее, за лесом, но туда триарды не заезжали. Водитель искренне посочувствовал местным жителям, ведь беднягам приходилось не один километр идти до шоссе, чтобы поехать в столицу. На этот раз его раздумья о дальних поселках и скверных дорогах были внезапно прерваны. Прямо из леса на дорогу выскочила высокая девушка. Она изо всех сил бежала к остановке, а следом за ней несся большущий песочного цвета пес. Собственно, то, что это собака, гном догадался, зверя он не разглядел, но кто кроме пса может бежать за хозяйкой к автобусу? Никто. Значит, пес! Водителю стало жаль девчонку, она преодолела такой длинный путь, и вот теперь может не успеть к триарду, а следующий пойдет только завтра. Так что
шофер решил подождать, пусть добежит. Не закрывая дверей, он стоял на остановке, наблюдая в зеркало заднего вида, как спешат его пассажиры.– Чего стоим-то?
– подала голос тощая гоблинша со второго сидения.
– Пассажиров ждем.
– Отозвался шофер.
Гоблинша понимающе закивала:
– Верно, надо их взять. Лишние пассажиры - лишние деньги! Водителям платят мало, а деньги еще никому не мешали.
– Деньги - это не главное!
– разнесся по триарду густой бас.
Немногочисленные пассажиры обернулись, желая разглядеть говорящего. К их удивлению, вместо мужчины в самом конце салона они увидели троллиху. Головой она почти упиралась в низкий потолок пассажирского триарда, а в развороте плеч превосходила многих мужчин. Она была словно слеплена из грубой глины неумелым и безыскусным мастером: крупный, мясистый нос, нависший лоб, под которым скрывались узкие прищуренные глаза, большие руки и ноги. Все это принадлежало молодой женщине, одетой в кокетливую кружевную блузку и светлый приталенный костюм.
– Вот я, например, не гонюсь за большими заработками.
– С гордостью сообщила она.
Никто не ответил. Пассажиры триарда решили не вступать в спор. Поняв, что дискуссия не состоится, троллиха крикнула водителю:
– Любезный, закрывай дверь и поехали! Незачем ждать опоздавших. Мне надо прибыть в столицу вовремя, меня матушка ждет.
Трудно сказать, что сделал бы гном, но Сирин и Мурзик уже успели влететь в триард. Сирин так запыхалась, что едва смогла добраться до ближайшего кресла, и упала в него. Мурзик аккуратно пробрался в угол между ее креслом и стенкой и лег, подальше от посторонних глаз, тяжело дыша. Гном подмигнул девушке, закрыл дверь и поехал.
– Сколько стоит до Соединенной?
– еле выговорила Сирин, стягивая с плеч рюкзак.
Через проход сидел поджарый, спортивного вида гоблин. Он перестал крутить ручку маленького дорожного приемника, и, с интересом взглянув на девушку, подсказал:
– Двенадцать.
– Подорожал проезд!
– вздохнула тощая гоблинша.
Сирин молча кивнула, нашарила кошелек нужную сумму и протянула:
– Передайте, пожалуйста!
Троллиха сзади тотчас встрепенулась и подала голос:
– Ишь, какая шустрая! А кто за зверя твоего платить будет?
Сирин хотела передать еще деньги, но гоблин ее остановил:
– С какой это стати?! За малых детей, за ведра с саженцами или, вон, за ту лопату с граблями, тоже скажешь платить надо? А чем зверь хуже?
– Пусть и за ведра платят!
– парировала троллиха.
– Нечего проход загораживать. Вот я, например, никогда ничего постороннего не вожу.
Намек тут же заметили. Посреди триарда всполошилось семейство мумми. Судя по количеству узлов, ведер и сумок, они возвращаются в столицу из своего загородного дома. Младший сынишка мирно спал на коленях у матери, дочь - подросток что-то помечала карандашом в журнале с выкройками, а толстый и лысый папаша сжимал в руке большую лопату и как будто дремал. Но после слов троллихи он тот же выпрямился, потряс лопатой как флагом, и громко спросил:
– С каких это пор в автобусах за лопаты надо платить?
– А с каких - за собак?
– крикнул гоблин.
Тут заговорили все разом, ругая современные нравы, цены, чужое хамство и, конечно, дорогу. Триард трясло на ухабах и выбоинах, в салоне пахло бензином и старым тряпьем, пассажиры бубнили на разные голоса. Сирин понемногу начала засыпать. Проснулась она, только когда триард миновал мост в разливе реки Белой, да и то лишь оттого, что Мурзик ткнулся лбом ей в колени и тихо заурчал.
Сон в душном транспорте похож на провал, проснувшись, Сирин не могла понять, где она, куда едет и что за окном, легкие сумерки или рассвет. Пассажиры дремали, только гоблин все так же слушал свой дорожный приемник. На Соединенную опускался вечер. Несколько секунд Сирин тупо смотрела в окно, пока не узнала Светлый бульвар на въезде в район Белоречье. Она помнила, что за углом есть остановка соляруса, идущего в центр, почти к ее дому. Сирин встала и на ватных ногах прошла по проходу. Попросила остановить.