Кенди
Шрифт:
– В Чикаго живут Стир, Арчи и Анни, - подумала Кенди.
– Мне бы хотелось, чтобы вы стали хорошими знающими хирургическими сестрами.
– Значит, надо учиться хирургии... Наверное, на случай войны, шептались ученицы.
– Неужели они будут работать военными медсестрами?..
– Что это за разговоры о военных медсестрах? Ведь у нас нет пока никакой войны...
Директриса прокашлялась.
– Вы, наверное, догадываетесь, что в любой момент может случиться так, что нам придется работать не поле боя.
– Значит, Америка тоже
– с тревогой думала Кенди.
– А как же Терри? Сможет ли он играть в театре?
– Мисс Мэри Джейн, а почему мы должны оказаться на поле боя, ведь Америка не вступила в войну?
– спросила Элина.
– Тихо, замолчите!
– директриса хлопнула по столу.
– Нет никакой разницы между больными и ранеными. Вас учат тому, что медсестры не должны делать никаких различий. Какая страна, какая нация - это неважно. Больные или раненые - все люди одинаковы.
– Все люди одинаковы...
– повторила про себя Кенди.
– Энтони тоже так считал.
Слова Мэри Джейн запали Кенди в самую душу. Она знала, что поедет в Чикаго и освоит госпитале всю технику, все навыки хирургической медсестры, чтобы воспользоваться ими там, куда забросит ее жизнь.
74.
Снова отъезд.
Кенди, Флэнни и другие студентки должны были поехать учиться и работать в больницу Святого Иоанна, самый большой госпиталь в Чикаго. Их главная задача - освоить специальность хирургической медсестры. День отъезда в Чикаго приближался.
Флэнни уже спала, а Кенди еще писала письмо.
– Теперь я буду совсем далеко от Дома Пони, но я знаю точно, что мисс Пони и мисс Рейн будут рады узнать, что меня выбрали, чтобы отправить на учебу в Чикагский госпиталь.
– Кенди, это очень хорошо, что ты оказалась в группе лучших студенток, - сказала бы мисс Пони.
– Надо будет как-то дать знать Стиру, Арчи и Анни, что теперь я тоже буду жить в Чикаго, - улыбнувшись, подумала Кенди.
– Вот уж они удивятся, когда узнают, что я еду в Чикаго, в город, где они живут...
– Кенди! Ты не могла бы выключить свет? Уже давно пора спать, недовольно заметила Флэнни.
– Прости, пожалуйста. Я сейчас уже заканчиваю, - Кенди заклеивала конверт.
– Флэнни, а ты что, никогда не пишешь домой?
– Интересно, о чем это я буду писать?
– раздраженно ответила брюнетка.
– Рассказывать о том, как я счастлива, что меня отобрали в группу, которая поедет учиться в Чикаго? Или о том, что мне совсем не хочется уезжать отсюда? Терпеть не могу такие глупости. Для меня самое главное стать настоящей медсестрой. Спокойной ночи. И, пожалуйста, погаси свет, а то мы подаем плохой пример нашим больным, - Флэнни отвернулась.
– Да, - Кенди выключила лампу и легла.
– Почему Флэнни не хочет со мной разговаривать? А ведь нам еще предстоит вместе учиться в Чикаго.
* * *
– Флэнни, мы ужасно волнуемся, - испуганно говорили выбранные ученицы.
– Ты будешь с нами дружить в Чикаго? С тобой нам не страшно.
– Я тоже надеюсь, что в Чикаго мы будем друзьями, -
сухо ответила Флэнни и вышла.– Она всегда такая холодная, - сказала Джуди.
– Но Флэнни всегда знает, что делает, она и учится хорошо, - заметила Натали.
– Так что нам без нее нельзя.
– В главной больнице Школы для медсестер работают только отличные специалисты, - продолжала нагонять страху Элина, - так что к таким как мы они будут относиться, как к деревенским неучам, и наверняка будут смеяться над нами.
– И с нашей Неумейкой будут трудности...
– пробормотала Натали.
– Ты про Кендис? Да, она еще с Флэнни не очень ладит...
– Доброе утро!
– Кенди с приветливой улыбкой вошла в кабинет.
– Сегодня наш последний день здесь...
– но ее приветствие практикантки будто не заметили и поспешили выйти.
– Наверное, с Кенди лучше не водиться, - шептались девушки в коридоре.
– Да, пожалуй, а то можно рассердить Флэнни. Так и поступим.
* * *
– Доброе утро всем!
– Кенди вошла в палату.
– Доброе утро, доброе утро, - здоровались пациентки.
– Доброе утро. Как дела, Бетти? Привет, мисс Айвон, - приветствовала Кенди каждую, даря улыбку.
– Как Вы себя чувствуете? Если так пойдет и дальше, Вас скоро выпишут из больницы.
– Кенди, спасибо тебе большое за все, - женщины стояли с букетиком цветов.
– Здравствуйте, мисс Тейлор, мисс Руши, - Кенди усердно скрывала свое волнение за улыбкой, получая цветы.
– Вы сегодня хорошо выглядите.
– Последний день я вижу это лицо с доброй улыбкой, - грустно сказала темноволосая пациентка.
– Ведь вы уезжаете в Чикаго, не так ли?
– спросила другая. Кенди не знала, что ответить.
– Нечего от нас скрывать. У нас всегда ушки на макушке, - с улыбкой упрекнула пожилая женщина, - так что мы всегда знаем все больничные новости.
– Простите... Я и не думала скрывать, - улыбка исчезла с веснушчатого лица.
– Просто об этом не так легко говорить.
– Я понимаю. Мы тоже очень огорчены, и не хотим расставаться.
– Кенди, тебе ни о чем не говорят эти цветы?
– улыбнулась одна из женщин, вручавшая букетик.
– Как жаль, что они будут цвести, а Кенди будет далеко отсюда.
– Кенди, не грусти. Смотри веселее, - подбодрила студентку пожилая женщина. Да и другие просили ее улыбнуться. А обещание молиться за нее, как и пожелания удачи, очень растрогало Кенди.
– Да, конечно. Спасибо вам...
– прошептала она, сдерживая слезы, а потом выбежала с букетиком на улицу.
– Так не годится. Я сейчас разревусь и не смогу попрощаться с остальными.
* * *
Кенди стояла перед дверью в детскую палату.
– Но я не смогу сказать "до свидания" детям. Надо пойти к ним, собравшись с духом, она вошла к маленьким девочкам.
– Доброе утро!
– Доброе утро, Кенди! А я за завтраком все съела!
– похвалилась одна девочка.
– Да? Ну ты молодец, - улыбнулась Кенди.