Чтение онлайн

Дверь тяжело закрылась за ним. Света здесь явно не хватало из-за плотно закрытых ставней, поэтому сперва пришлось ждать, чтобы глаза привыкли к полумраку. Только спустя пару минут Клод начал различать потухший камин у дальней стены, несколько разных по высоте и ширине кресел, расставленных вокруг, небольшой столик на кривых ножках и нетронутую постель в самом дальнем углу. Все стены были завешены полками с книгами, и только над камином оставалось пустое место. На столике в окружении кресел стояла бутылка с прозрачной жидкостью и пара стаканов. Марк уже сидел в одном из кресел и наливал себе стаканчик,

будто делал так каждый день по нескольку раз. И Абрам, судя по всему, не возражал.

– Это он?
– только и спросил он, закрывая дверь.

– Да, - кивнул Марк, махом осушая стакан.
– Проверь его сам.

Ни слова не говоря, старик откуда-то достал пару угольков и лист бумаги и всучил их Клоду. Клод в замешательстве переводил взгляд с Марка на Абрама.

– Рисуй, - пояснил ему Марк, откинувшись на спинку кресла и ухмыляясь, как объевшийся кот.
– А мы пока побеседуем.

– Что рисовать?
– не понял Клод.
– А как же свет? Тут темно, как в подвале.

Абрам хмыкнул и развел огонь в камине. Клод хотел было сказать, что открыть окна было бы куда проще, но, когда старик опустился в самое потрепанное кресло напротив Марка, его будто осенило. Вся открывшаяся ему картина: два человека в креслах, лица, подсвеченные огнем, камин и маленький столик сложились вдруг, как кусочки мозаики, дыша странной смесью таинственности и уюта. Забыв про все оставшиеся вопросы, Клод бессознательно опустился на как нарочно появившийся тут табурет и начал рисовать. Полностью поглощенный работой, он едва ли различал шепот, которым обменивались люди, сидящие перед ним.

Огонь в камине почти догорел. Измазанный углем Клод недоуменно посмотрел на протянутую пухлую руку.

– Дай посмотреть, - пояснил ему Марк.
– Ты ведь уже закончил, да?

Клод кивнул и протянул рисунок. Абрам бросил на него беглый взгляд и сказал:

– Идем.

Клод покорно поднялся и пошел следом. Краем глаза он успел заметить, как Марк поднял брошенный рисунок, присвистнул и спрятал в карман. В комнате, в которую привел его Абрам, было куда светлее, но это волновало Клода в последнюю очередь. Здесь было все, о чем только мог он мечтать: холсты, мольберты, кисти, краски, палитры. В немом восхищении Клод касался тюбиков с краской, высохших акварелей. На столике в центре комнаты стоял этюдник из черного дерева с золотой отделкой. Абрам подошел к нему, осторожно поднял и протянул Клоду.

– Каждый день ты будешь рисовать на площади перед моим магазином, - сказал он. Голос его уже утратил резкую скрипучесть или Клод просто привык к его звучанию.
– Заказы крупные обсуждаешь со мной, прибыль делим пополам. Согласен?

– Конечно, - едва выдохнул потрясенный Клод, не сразу сообразив, что его, по сути, никто и не спрашивал.

– Начинаешь сегодня, - сказал Абрам и направился к дальней двери.
– С этюдником аккуратнее, фамильная ценность, - добавил он и вышел.

– Молодец, друг!
– это уже Марк хлопнул его по спине.
– Идем, провожу тебя до площади, а то мне тоже надо бы делами заняться.

Оглушенный Клод только кивнул и на ватных ногах вышел из лачуги. Перед ним проплывали все те дни, когда он сидел в родительском доме над ненавистными учебниками и мечтал, как однажды сможет вот так рисовать

портреты на заказ, зарабатывать себе на жизнь талантом, а по вечерам создавать настоящий шедевр, который прославит его в веках. И вот он уже в реальности сидит с этюдником посреди той самой площади, где играет аккордеонист и бегают босые дети, но что-то по-прежнему не дает ему покоя.

– Вы правда рисуете портреты?
– склонилась над ним девушка, и Клод вздрогнул, вырванный из своих мыслей. Он посмотрел в темные глаза незнакомки и кивнул.

– Нарисуете меня?
– улыбнулась она, опускаясь на стул напротив.

Клод неуверенно улыбнулся, ощущая необыкновенное волнение и дрожь во всем теле. Среди тысячи мыслей, вихрем проносящихся в голове, главной была одна: сколько брать за рисунок? Абрам ничего не говорил по этому поводу.

– Пять су, - сказал Клод первое, что пришло ему на ум и указал на медный стаканчик рядом со стулом. Видимо, ему вспомнился обед у Лукаса накануне. Девушка послушно высыпала туда пригоршню мелочи.

– Но вдруг вам не понравится рисунок?
– заволновался Клод, вспомнив еще одно из своих опасений.

– Считайте, что я Вам верю, - по-прежнему не переставая улыбаться, ответила девушка.

Рисовать ее было легко и приятно. Легкий ветер развевал темные волосы, выбившиеся из косы, а глаза смотрели печально и задумчиво, куда-то далеко, вне художника, бегающих детей и всей этой площади, всего города...

– Вы недавно в Тремоле?
– вдруг спросила девушка, выдергивая Клода из задумчивости.
– Я Вас раньше не видела.

– Да, приехал позавчера, - ответил он, тщательно вырисовывая овал лица, подбородок и скулы.

– Давно у нас не было приезжих, - вздохнула девушка.
– В магазине моего отца сплошь запустение и убытки, а все из-за отсутствия новых людей. Процветают только торговцы на рынке, а бедные ремесленники остаются бедняками.

– А чем занимается Ваш отец?
– Клод спрашивал из простой вежливости, его куда больше занимал процесс рисования.

– Он гробовщик, - пропела девушка таким нежным голосом, что до художника не сразу дошел смысл сказанного.

– Он... Что?

– Кто-то же должен этим заниматься, - пожала она плечами.
– Не такая уж и плохая работа, на самом деле...

– Но почему у вас нет заказов?
– изумился Клод, на секунду отрываясь от работы. С губки в его руке вода капала на камни мостовой.
– Это же... Это... Естественно.

– Кто знает?
– девушка пожала плечами, перекидывая свою длинную косу на другое плечо. Но потом спохватилась, и вернула ее обратно.
– С тех пор, как ушла лихорадка, в отцовской конторе не было клиентов. Может, это и хорошо в целом, но не для нас...

Клод не нашелся, что на это ответить. Он решил, что продолжать беседу не стоит и только углубился в рисование. Понимая, что полноценный портрет требует больше суток работы, Клод мысленно благодарил Абрама за то, что этюдник в основном был наполнен акварельными красками, а в углу было специальное углубление для стакана воды и губки, чтобы смачивать лист. Он рисовал, пытаясь уловить ускользающее очарование девушки, подсвечивая ее каштановые волосы жженой охрой, а губы окрасив кармином. Не прошло и часа, как портрет был готов.