Город ведьмы
Шрифт:
До полудня Клод решил прогуляться по городу. Пожелав хорошего дня Лукасу, он перекусил в таверне и вышел на мощеную улочку. Безоблачное небо вдохнуло в него надежду на новую жизнь, желание жить, не оглядываясь на прошлое. Теплый влажный воздух окутал его, заполнил легкие, обещая перемены, которых так жаждала душа. И Клод пошел вдоль узкой улочки, изучая новый город.
Заполненная зеленьюТремола казалась нарядной, даже праздничной. По двускатным крышам домов на брусчатку скатывалось солнце, на листьях деревьев еще немного блестела роса.Город будто дышал предчувствием большого события: на столбах и ветках деревьев развевались разноцветные ленточки, газоны и клумбы были тщательно вычищены от сорняков, а брусчатка под ботинками Клода была темной от воды, хотя ночью дождя не было. Ее вымыли накануне, то ли в стремлении придать аккуратности городу, то ли в попытках смыть
Ленивые толстые голуби, стараясь не попадать детям под ноги, подбирали крошки за праздными людьми, сидящими на террасах. И все эти звуки - аккордеона, крики детей, хлопанье птичьих крыльев - сливались воедино, превращаясь для Клода в таинственную мелодию, которую ему вдруг ужасно захотелось нарисовать. И в этой идиллической картине он уже видел для себя место чуть поодаль, в тени деревьев, где удобно поставить мольберт и можно не щуриться от яркого солнца.
– Вот ты где, - чья-то рука опустилась ему на плечо, разрушив стройный ход мелодии. Клод даже не испугался, отчего-то пребывая в полной уверенности, что с ним ничего плохого просто не может произойти.
– Опять маскируешься? Черный цвет явно не твой...
За спиной он обнаружил высокого молодого человека с тонкими чертами лица и светлыми волосами, собранными в хвост. Одет он был со вкусом, причем в одежде явно прослеживалась попытка подчеркнуть собственную состоятельность: перламутровые пуговицы явно дорогого темно-синего костюма переливались на солнце и сразу бросались в глаза, из кармана выглядывала золотая цепочка часов, а в левом ухе поблескивал бриллиант. При виде лица Клода, глаза его потемнели, а губы плотно сжались.
– Прошу извинить, - небрежно бросил он и поспешил скрыться в толпе.- Обознался.
Клод так и остался стоять в недоумении, напоследок отметив про себя простую черную ленточку в волосах незнакомца, не совсем уместную при таком дорогом наряде. Но от размышлений его быстро отвлек знакомый голос.
– Думал, ты не придешь. Извини, опоздал немного, - весело сказал Марк, радостно пожимая протянутую руку. Его рыжая шевелюра на солнце казалась и вовсе огненной. Теперь, без полумрака таверны, Клод с интересом изучал его лицо. В чем-то оно ему напомнило лицо незнакомца: острый подбородок, точеные скулы и тонкие губы. Но под рыжими волосами сияли удивительно зеленые глаза, которые искрились, переливались, будто драгоценные камни, и словно жили своей жизнью. Потрясенный Клод неожиданно для себя пробормотал:
– Я хочу тебя нарисовать.
– Что?
– не понял Марк.
– Друг, ты чего?
– Просто мне показалось, что получится неплохой портрет...
– замялся Клод, почему-то ощущая неловкость.
– Не пойми неправильно...
– Так ты художник? Рисуешь, да?
Клод кивнул.
– А это очень даже неплохо, знаешь, - протянул Марк, задумавшись о чем-то своем.
– Я думаю, что смогу тебе помочь устроиться. Но сначала посмотришь на свой новый дом. Идем, это недалеко.
Не дожидаясь ответа, он пошел в противоположную сторону от той, откуда пришел. Клоду было жаль уходить и оставлять это чувство охватившей его на миг гармонии, но пересилить себя было проще, чем казалось. Стараясь не отставать, он то и дело заглядывался по сторонам, стараясь не упустить ничего важного из виду и запомнить дорогу. Но Марк шел какими-то улочками и переулками, постоянно петляя между домами, а потому Клод просто глазел на увитые плющем приземистые дома, соединявшиеся друг с другом арками и переходившие один в другой, образуя плотную стену. Вскоре дома закончились,
и они оказались на широкой дороге, выходившей на мост.– Это наша река Морилам, - сказал Марк, остановившись перед самым мостом.
– Она течет через весь город, разделяя его почти ровно пополам.
Едва нагнавший его Клод подошел к высоким перилам небольшой набережной и перегнулся, чтобы получше рассмотреть воду. Сероватая мутная волна выносила на берег тину и камни, но все это оставалось ниже уровня берега, по которому ходили люди. Клод припомнил, что не видел реки на пути сюда, хотя, вполне возможно, что он приехал с другой стороны, да и тот туман... Вдруг из-под моста показалось что-то темное и большое. Клод присмотрелся и понял, что это человек, повернутый лицом вниз.
– Марк!
– вскрикнул он.
– Там человек, смотри! Человек! Надо ему помочь!
Но Марк даже не шелохнулся, словно такое зрелище было ему не впервой.
– Не надо, - удивительно спокойным голосом ответил он.
– Этот человек мертв, а я очень не люблю прикасаться к трупам.
– Что?
– непонимающе спросил Клод.
– Как?
– Идем. Расскажу по дороге.
Они перешли мост в молчании, будто Марк набирался сил, прежде чем решиться на рассказ. Стоило ему увидеть того человека, как какой-то внутренний огонь в нем угас, и из небожителя он снова превратился в обычного человека. Клоду даже показалось, что его лицо стало старше на пару лет. Все тем же уставшим и спокойным голосом Марк сказал:
– Ты выбрал не самое удачное место, скажу тебе прямо. Мало кто в городе решится на такую откровенность, но мы же друзья, верно?
– тут он с надеждой посмотрел на Клода, и тому стало его даже немного жаль.
– Поэтому ты должен знать, что почти все здесь живут в страхе. Началось это давно, не вспомню, как именно. Говорят, сперва начали пропадать люди: по одному, по двое. Но их быстро находили, списывая на частые попойки в таверне. А однажды в реке выловили труп одного из пропавших: он весь почернел и покрылся волдырями. Никаких следов крови не было, и его посчитали просто самоубийцей. Но не прошло и пары дней, как в городе начали умирать люди.
– Неужели чума?
– ужаснулся Клод. Отец рассказывал ему про страшную эпидемию много лет назад, но это было еще до рождения Клода...
– А как же врачи? Ведь здесь же есть врачи?
– Конечно, есть, - Марк нервно передернул плечами.
– Но они не знали в чем дело - люди сгорали буквально за день. Женщины перешептывались, что ночью по городу ходит Белый Лис, и в тот дом, к которому он приближается, приходит смерть. Но кто же в это поверит?
Клоду стало не по себе. Он вспомнил, как на кладбище ему привиделось белое пятно, похожее на лисий хвост, но это же, скорее всего, просто совпадение...
– Лиса видели несколько человек, за ним охотились, но так и не смогли поймать. Люди продолжали умирать, врачи разводили руками, а тела не успевали отпевать. Многие семьи тогда бежали из города, захватив все самое необходимое, были среди них те, кто говорил, что город проклят. Но все-таки большинство людей не хотели покидать дома. А потом все внезапно прекратилось.
– Как?
– удивился Клод.
– Хотя мэр бездействовал, даже когда в городе началась паника и массовая истерия, целое ополчение снарядилось выловить злополучного Лиса. Женщины с детьми не выходили из дома. Окна были затянуты черной тканью в тех домах, где лежали покойники, фонари ночью почти не зажигали. На дорогах устраивали засады, превращая город в настоящий лабиринт. И вот однажды ночью один из охотников уснул с горящим факелом в руках. Факел, естественно выпал, и занялся пожар. Пламя очень быстро охватило деревянные дома на окраине, а спящих людей никто не мог предупредить. Когда они почуяли опасность, стало слишком поздно - люди горели заживо, задыхаясь в собственных кроватях. Кто-то успевал проснуться, но не мог выбраться из горящих комнат. Их крики разносились по всему кварталу, и благодаря им многие еще успели спастись. Но почти половина всех домов выгорела дотла. Смотри!
Клод посмотрел в указанно направлении и замер. За ровным рядом домов вдоль улицы скрывалось пепелище. Огромное пространство, усеянное пеплом и остовами домов. Кое-где сохранились почерневшие стены с пустыми окнами, кое-где виднелись обгоревшие деревья, которые уже пускали новые ветки с зелеными листьями, выглядевшие пришельцами на этой заброшенной земле.
– Мэр закрыл город и приказал начать работы по восстановлению, - продолжал Марк.
– Но все дома, построенные здесь, рано или поздно сгорали, и это побережье со временем опустело. Остались лишь самые смелые, - он ухмыльнулся и подмигнул Клоду.