Чтение онлайн

Но ответа не было, и Клод представил, как Дик усмехается в свою пышную черную бороду. Послышался топот сапог и жалобные стоны старой мебели, беспощадно передвигаемой и переворачиваемой. Настала очередь сундука, но тут дело застопорилось.

– Он заперт, - возвестил тот самый тонкий голос.

– Так точно, - ответил Дик.
– Там мои сокровища.

– Мы должны его обыскать. Дайте ключ.

– Не дам, - ответил Дик.

– Именем короля!
– тонкий голос стал еще тоньше.

– Я не служу королям, - хмыкнул ему хозяин сундука и, судя по шагам, вышел из комнаты.

– Задержать!
– взвизгнул голос.
– Отобрать ключ или найти, чем вскрыть

сундук.

После того, как двое жандармов удалились, на пару минут стало тихо, и Клод был бы рад снова уснуть, но все внутри него ходило ходуном. Он молился всем видимым и невидимым богам, чтобы произошло чудо, и все это пропало, чтобы не было этой ужасной ночи, этих ищеек, таверны, сундука и всего, что привело его к такой жизни...

Но вот жандармы вернулись.

– Его нигде нет, - едва отдышавшись, сказали они.

– Кого?

– Да того верзилы, что был здесь. Как испарился.

– А ключ?

– И ключа нет, только вот это.

– Подойдет. Открывайте.

Душераздирающий скрип пронзил Клода насквозь и парализовал страхом. В воображении одна за другой проплывали картины, как вот-вот откроется крышка сундука, и трое человек выволокут его наружу, как привезут с позором обратно в Анрис, как с разочарованием и презрением посмотрит на него отец, как будут ликовать все, кто "всегда говорили, что ничего путного из него не выйдет"... Предчувствуя неминуемое, Клод зажмурился, едва яркий свет комнаты ударил ему в глаза, ожидая, как кошмар становится явью.

Но ничего не последовало.

В нерешительности и замешательстве он открыл глаза и увидел над собой не менее озадаченные лица жандармов. Все они были усатые, с обветренной кожей и немного туповатым выражением лица.

– Здесь ничего нет, - тихо сказал один из них.

– Только какие-то пузырьки и мешочки, - подтвердил второй.

– Идем дальше, - заключил третий, самый низкий из них, с моноклем в глазу. Выглядел он нелепо, особенно в сочетании со своим тонким девичьим голосом, но Клоду было не до смеха.

Будто свинцовая плита прижала его ко дну сундука. Даже если бы и захотел, он не мог издать ни звука, в ужасе наблюдая, как крышка опускается и снова раздается странный щелчок. Стук шагов отмерил расстояние до двери и заглох в коридоре. Не смея шевельнутся, Клод напряженно вслушивался, как разгневанные стражи обыскивают соседние комнаты, а после ни с чем удаляются под аккомпанемент проклятий от Берты.

Едва все стихло, сундук открылся, и над беглецом нависло улыбающееся лицо Дика.

– Ну, как тебе фокус? Давно научился, но никак не было случая опробовать. Здорово вышло, да?
– он радовался как ребенок удачной шалости.
– Я называю его "двойное дно". Давай, вылезай уже отсюда.

– Почему ты помог мне?
– промямлил Клод, осторожно поднимаясь и разминая затекшие ноги.
– Из-за фамилии?

– Твой отец спас мне жизнь, - сухо бросил ему спаситель.
– Глаза, правда, пришлось лишиться, но у меня же их два! Вот, вернул должок.

– Но я не мой отец, - вздохнул Клод.
– Не думаю, что он сказал бы спасибо за этот поступок. Он...

– Он твой отец, - угрюмо оборвал его Дик.
– Много ты понимаешь... Идем, я отвезу тебя до перекрестка, а там решай, куда ехать, пока жандармы не нагрянули снова.

Клод только кивнул и пошел следом. Внизу Берта тоже как-то загадочно улыбнулась ему, отчего подумалось, что у отца связи куда обширнее, чем у полиции. Разрушенная мебель слишком быстро была прибрана и отчасти восстановлена, а от гнева хозяйки не осталось и следа. Но времени задерживаться не было - во дворе уже ждали оседланные

лошади.

– Спасибо за приют, Берта, - только и успел кивнуть хозяйке Клод. В ответ она зарделась и сжала в кулаке фартук.

Светало.

Где-то на востоке небо отливало розовым, но чуть западнее еще лежала темно-синяя ночь. Клод вдохнул свежий утренний воздух и поежился.

– Сегодня будет ветрено, - указал Дик на ярко-красные полосы в небе.

Клод только кивнул и забрался на свою лошадь.

– Я поеду на юг, - сказал он неожиданно для себя.
– Не провожай меня.

– Жандармы скоро вернутся, - ответил Дик, нимало не удивленный, будто и не слышал решение Клода.
– Они не привыкли уходить ни с чем.

– Я знаю. Но буду уже далеко.

– Хорошо, - легко согласился Дик и оседлал свою низкорослую, но коренастую лошадь.
– Запомни, как только тебе понадобится помощь, вспомни Одноглазого - и я появлюсь. Даже в таком забытом Богом месте, как Тремола.

– Я запомню, - кивнул ему Клод, дернул за поводья и выехал на дорогу.
– Обязательно.

Зарисовка вторая. Тихий город

Солнце еще не успело доползти до зенита, когда Клод заметил, что дорога совершенно безлюдная. Лошадь, которую дала ему Берта, уже начинала выбиваться из сил, и вместо галопа они давно уже передвигались шагом, отчего в груди у всадника снова поселилось холодное и цепкое ожидание погони.

Дорога была прямая, без каких-либо побочных тропинок, ответвлений и расщелин. И совершенно заброшенная. Клод вспоминал, как однажды в детстве поехал с отцом в одну из деревень, зараженных оспой. Люди умирали там один за другим, а здоровые давно уехали, оставляя зараженных на произвол судьбы. К приезду врача уже некому было ездить по той дороге, ведущей в деревню: она стала зарастать травой и мелкими кустарниками, выбоины от копыт покрылись пылью, а в колеях от колес телег стояла вода. Маленький Клод ежился от страха под отцовским плащом, сидя в докторской карете. Он до сих пор помнил обезображенные оспинами лица, исхудавшие руки, хватавшие его за одежду, мольбы о помощи, о скорой смерти. И эта пустынная дорога вмиг воскресила в нем то, чего он вовсе не хотел вспоминать.

С холмов вдалеке начинал спускаться туман. Высокая трава вокруг уже немного утопала в молочном дыму, а скрученные стволы деревьев постепенно приобретали зловещие очертания. Солнце уже должно было подняться довольно высоко, но из-за тумана, наползавшего, как лавина, можно было различить только сияющий диск вдалеке. Решив дать лошади передохнуть, Клод спешился, отвел ее на ближайший луг и пошел по обочине.

В пыли и грязи еще виднелись нагромождения разных следов, в траве можно было разглядеть остатки пожиток, которые не успела поглотить черная земля. Город покидали в спешке - все, как и рассказывал Дик. Клод шел обратно их направлению, пока не уперся в столб, к которому оказалась прибита дощечка с неумело нарисованным черепом и скрещенными костями - предупреждение о смерти.

– Совсем как в детстве, - вздохнул Клод, снова перебирая непрошенные воспоминания, и на миг ему даже показалось, что он снова слышит поучающий голос отца.

– Не отворачивайся, - говорил он, когда маленький Клод в ужасе пытался сбежать от орды больных и умирающих.
– Смотри на них, смотри на их болезнь, на их смерть. Они ничем не отличаются от тебя, помни это. Помогая им, ты помогаешь себе.

Но Клод прекрасно знал, что не в состоянии помочь ни себе, ни кому-то еще. Только животный страх переполнял его тогда, да, впрочем, и теперь.