Эрагон.Брисингр
Шрифт:
Камень пробил дыру в боку его шлема.
Прежде чем солдаты смогли среагировать, Эрагон крутанулся, выдернул копье из рук мужчины, который ударил его, и использовал его, чтобы сбить его с лошади. Как только мужчина приземлился, Эрагон нанес ему удар в сердце, проткнув наконечником копья металлическую кольчугу на груди солдата. Выпустив копье, Эрагон нырнул назад, тело его падало параллельно земле, когда он ушел от семи копий, пролетевших там, где он только что был. Смертельные древки воткнулись выше того места, где он упал.
Моментально поднявшись, Эрагон выпустил камень, Арья дернула в сторону самую близкую к ней лошадь, прыгнув из стремени в седло, и пнув в голову забывшегося солдата, сидевшего на кобыле. Он упал, более чем с тридцати футов. Затем Арья перепрыгнула с крупа лошади на другую
Зубчатые камни резанули живот Эрагона, когда он остановился. Скривившись, он прыгнул в верх. Четыре солдата спешились, вставая лицом к нему с обнаженными мечами. Они ударили. Отклонившись вправо, он поймал запястье первого солдата, и, когда мужчина замахнулся своим мечом, ударил кулаком его под дых. Мужчина скорчился все еще живой. Эрагон обезвредил своих следующих противников, сворачивая им головы до хруста сломанных позвоночников. Четвертый солдат был так близко, подбежав к нему с высоко поднятым мечом, что Эрагон не успевал увернуться. Застигнутый врасплох, он сделал то, что смог: он со всей силы ударил мужчину в грудь. Поток крови и пота прорвался, когда его кулак достиг цели. Удар проломил ребра мужчины и отбросил его футов на двадцать в траву, где он лежал лицом к лицу с другим трупом. У Эрагона перехватило дыхание, и он удвоил усилия, качая на сгибе локтя пульсирующую руку. Четыре пальца были выбиты из суставов, и белый хрящ выглядывал из лохмотьев кожи.
"Проклятье", - подумал он, когда горячая кровь хлынула из ран. Его пальцы отказались двигаться, когда он попытался пошевелить ими; он понял, что эта его рука будет бесполезна, пока он не сможет излечить рану. Опасаясь другого нападения, он оглянулся вокруг в поисках Арьи и остальной части солдат.
Лошади бросились в рассыпную. Только три солдата остались в живых. Арья схватилась с двумя из них в некотором отдалении, пока третий и последний солдат бежал на юг вдоль дороги. Собрав всю силу, Эрагон бросился преследовать его. Когда он сократил расстояние между ними, мужчина начал просить о пощаде, обещая, что он никому не расскажет об этой резне и поднимая свой руки, показывая, что в них ничего нет. Когда Эрагон был в пределах досягаемости руки, мужчина повернул в сторону, а затем через несколько шагов снова поменял направление, бросившись назад через сельскую местность, подобно испуганной, подбитой птице. Одновременно, мужчина продолжал умолять, слезы стекали вниз по его щекам, говоря, что он был слишком молод, чтобы умереть, что ему хотелось жениться и иметь ребенка, это его родители пропадут без него и что к службе в армии его принудили и это было только пятым его заданием и почему Эрагон не мог отпустить его?
– Что ты имеешь против меня?
– он зарыдал.
– Я только делал, что должен был. Я – хороший человек!
Эрагон остановился, вынужденный ответить:
– Ты не можешь держатся с нами наравне. Мы не можем оставить тебя; ты поймаешь лошадь и предашь нас.
– Нет, я не стану этого делать!
– Люди спросят, что здесь случилось. Твоя присяга Гальбаториксу и Империи не позволит тебе солгать. Извини, но я не знаю, как освободить тебя от твоего обязательства, кроме...
– Почему ты делаешь это? Ты - чудовище!
– крикнул мужчина. С выражением чистого ужаса, он сделал попытку обогнуть Эрагона и вернуться на дорогу. Эрагон настиг его менее чем через десять футов, и так как мужчина все еще плакал и просил о милосердии, Эрагон обхватил своей левой рукой его шею и сжал. Когда он ослабил свою хватку, солдат упал под его ноги, мертвый. Желчь покрыла язык Эрагона, когда он посмотрел на расслабленное лицо мужчины. "Каждый раз когда мы убиваем, мы убиваем часть себя," - подумал он. Чувствуя смесь потрясения, боли и ненависти, он пошел обратно к тому месту, где началась борьба. Арья стояла на коленях рядом с телом, моя руку руку водой из фляги, которую нес один из солдат.
– Как же так, - спросила Арья, - ты смог убить этого мужчину, но ты не смог заставить себя даже пальцем тронуть Слоана?
Она встала и посмотрела ему в лицо своим пристальным искренним взглядом.
Отрешившись от эмоций, он пожал плечами.
– Он был угрозой. Слоан не был. Разве
это - не очевидно?Арья некоторое время молчала.
– Должно быть это так, но все же... Мне стыдно наставлять кого-то в нравственной этике, одной, имея такой небольшой опыт. Возможно, я была слишком уверена, слишком уверена в своем собственном выборе.
Эрагон слышал, что она говорит, но так как слова не относились к нему, его взгляд стал блуждать по трупам. "Стало ли это всей моей жизнью?
– задался он вопросом.
– Непрерывная череда сражений?"
– Я стал склонен к убийству.
– Я понимаю, как это трудно, - сказала Арья.
– Не забывай, Эрагон, ты испытал только незначительную часть того, что означает быть Всадником Дракона. В конечном счете, эта война закончится, и ты увидишь, что твои обязанности включают в себя не только насилие. Всадники были не только воинами, они были еще просветителями, целителями и учеными.
Мускулы на его челюсти на мгновение свело.
– Почему мы боремся с этими людьми, Арья?
– Потому что они стоят между нами и Гальбаториксом.
– Тогда мы должны найти способ нанести удар непосредственно по Гальбаториксу.
– Такого способа не существует. Мы не можем выступить к Урубаену, пока мы не нанесем поражение его силам. И мы не можем захватить его замок, пока мы не обезвредим все столетние ловушки, магические или какие-то еще другие.
– Должен иметься другой путь, - пробормотал он. Он остался там, где был, когда Арья шагнула вперед и подняла копье. Но когда она приставила наконечник копья под подбородок убитого солдата и воткнула ему в череп, Эрагон прыгнул в к ней и оттолкнул ее подальше от тела.
– Что ты делаешь?
– крикнул он.
Гнев полыхнул на лице Арьи.
– Я прощаю это только потому, что ты обезумел и неспособен нормально мыслить. Подумай, Эрагон! Слишком поздно каждый день нянчится с тобой. Почему это необходимо?
Вынужденный ответить, он неохотно сказал:
– Если мы этого не сделаем, Империя заметит, что большинство из мужчин было убито вручную.
– Точно! А способны к такому подвигу только эльфы, Всадники и Куллы. А так, как даже глупец может понять, что Куллы не имеют к этому отношения, они скоро узнают, что мы находимся в этой местности, и меньше чем через день, Торн и Муртаг будет лететь, высматривая нас.
– Древко было влажным, когда она вытащила копье из тела. Она держала его, протягивая ему до тех пор, пока он не взял.
– Я нахожу это таким же отвратительным, как и ты, и возможно, ты тоже мог бы быть полезным и помочь.
– Эрагон кивнул. Затем Арья подняла обломок меча, и вместе они постарались сделать так, как будто бы солдат убил отряд обычных воинов. Это была ужасная работа, но она прошла быстро, так как они точно знали, какие виды ран солдатам необходимо нанести, чтобы гарантировать успех обмана, и так как и никто из них не желал здесь задерживаться. Когда они подошли к мужчине, чью грудь пробил Эрагон, Арья сказала:
– Здесь мы мало что можем сделать, чтобы замаскировать подобное повреждение. Нам приходится оставить это так, в надежде, что люди примут это за лошадь, наступившую ногой ему на грудь.
Они пошли дальше. Последний солдат, с которым они имели дело, был командиром патруля. Его усы были слабо и безвольно повисшими, потерявшие большую часть своего прежнего блеска. После того как он увеличил дыру от камня, с помощью солдатского молотка, теперь вблизи напоминавшую треугольную яму, Эрагон с минуту отдыхал, думая об унылых усах командира, затем сказал:
– Ты знаешь, а он был прав.
– Что? В чем же это?
– Мне нужно оружие, настоящее оружие. Мне нужен меч.
Вытерев свои ладони о край своей туники, он осмотрел равнину вокруг них, пересчитав тела.
– Это то, что мы должны были сделать, не так ли? Мы это сделали.
Он подошел и подобрал свою брошенную кольчугу, повторно замотал ее в полотно, и вернул вниз своего рюкзака. Затем он присоединился к Арье на низком холме, на который она залезла.
– Впредь, нам лучше всего избегать дорог, - сказала она.
– Нам лучше не рисковать возможностью столкновения с другими людьми Гальбаторикса.
– Указав на его искалеченную правую руку, которая пачкала его тунику кровью, она сказала: