Чтение онлайн

Его привел в чувство звук выстрелов. Толпа замерла, и кто-то впереди закричал. "Ну вот, - подумал он, - дожил до выстрела и услышал собственный крик".

Но кричал не он, и стреляли не в него. Это был номер 64, Фрэнк Морган, невысокий улыбчивый паренек. Теперь его тащили с дороги, и дужка разбитых очков все еще цеплялась за его ухо.

– Я не умер, - медленно проговорил он. Шок окутал его теплой волной, угрожая превратить его ноги в вату.

– Да, но мог бы, - сказал Макфрис.

– Ты спас его, - тоном упрека произнес Олсон.
– Зачем ты это сделал? глаза его были яркими и пустыми, как дверные ручки.
– Я бы убил

тебя, если б мог. Ненавижу тебя. Ты подохнешь, Макфрис. Бог убьет тебя за то, что ты сделал, - его голос тоже был пустым, и Гэррети казалось, что изо рта у него пахнет гнилью. Он зажал рот рукой, чтобы не застонать.

– Иди к черту, - спокойно сказал Макфрис.
– Я просто уплатил долг. Мы ведь в расчете, так?
– он пошел прочь и скоро был уже всего-навсего одним из ярких пятен вдали.

Дыхание Гэррети восстанавливалось медленно, и он еще долго ждал, что бок ему прорежет внезапная судорога... Но наконец все прошло. Макфрис спас ему жизнь. "Мы в расчете, так?" Так. Они были в расчете.

– Бог покарает его, - повторял Хэнк Олсон с настойчивостью идиота.
– Бог убьет его, вот увидите.

– Заткнись, или я тебя сам покараю, - сказал Абрахам. День становился все жарче, и разговоры постепенно умолкли. Толпа немного поредела, когда они отошли от радиуса действия телекамер и микрофонов, но люди продолжали стеной стоять вдоль дороги, сливаясь в единое Лицо Толпы. Это лицо улыбалось, кричало, гримасничало, но никогда не менялось. И никогда не отворачивалось даже когда Уаймэн опорожнял кишечник. Оно ждало. Гэррети хотел поблагодарить Макфриса, но сомневался, что тому нужна его благодарность. Макфрис шел впереди, уставившись в спину Барковича. Половина десятого. Гэррети расстегнул рубашку, чтобы было не так жарко. Он думал о том, знал ли урод д'Алессио, что ему выпишут пропуск, перед тем, как все случилось. И еще о том, меняет ли знание ощущение человека, когда это с ним происходит.

Дорога плавно пошла в гору, и толпа исчезла, как только они пересекли железнодорожные пути, четырьмя рядами уходящие на восток и на запад. Когда они поднялись на холм, Гэррети увидел по сторонам город, через который они прошли, а впереди - еще одну полосу леса.

Холодный ветерок приятно охладил его вспотевшее тело. Скрамм трижды громко чихнул.

– Я простыл, - мрачно объявил он.

– Это собьет с тебя гонор, - сказал Пирсон.

– Просто придется поднапрячься.

– Ты какой-то железный, - с завистью заметил Пирсон.
– Если бы я сейчас простудился, я бы просто лег и умер.

– Ложись и помирай!
– крикнул спереди Баркович.
– Освободи место другим!

– А ты заткнись, убийца, - сказал Макфрис.

– Чего ты за мной тащишься?
– огрызнулся Баркович.
– Тебе что, места мало?

– Это свободная дорога. Я иду, где хочу.

Баркович от злости плюнул и поспешил вперед. Гэррети открыл пакет с едой и начал есть крекеры с сыром. Желудок яростно заурчал, и он едва удержался, чтобы не съесть сразу все. Он выдавил в рот еще тюбик мятной пасты, запил водой и заставил себя остановиться.

Они прошли лесопилку, где рабочие стояли на грудах досок, выделяясь на фоне неба, как индейцы в кино, и махали им. Потом опять начался лес, и на них навалилось молчание. Конечно, это было не настоящее молчание: кто-то говорил, кто-то за спиной Гэррети тихо стонал, кто-то пускал ветры. Зрители все еще стояли вдоль дороги, но толпа исчезла. В кронах распевали птицы, и ветерок,

гуляя среди деревьев, завывал, как привидение. На ветке застыла белка, держа в передних лапках орех; ее глазки-бусинки настороженно ощупывали идущих. Где-то прогудел самолет.

Гэррети почувствовал, что все, весь мир, забыли о его существовании.

Макфрис так и шел за Барковичем. Пирсон с Бейкером говорили о шахматах.

Абрахам шумно ел, вытирая руки о рубашку. Скрамм оторвал клок своей рубашки и сморкался в него. Колли Даркер обсуждал с Уаймэном достоинства женщин.

А Олсон... Но он боялся даже глядеть на Олсона, который, казалось, только и хотел захватить кого-нибудь в скорую смерть.

Гэррети очень осторожно сбавил скорость, помня про свои три предупреждения, и скоро оказался рядом со Стеббинсом. Красные штаны того запылились, под мышками выступили большие круги пота. Кем бы Стеббинс ни был, он не был и суперменом. Какой-то момент он глядел на Гэррети, потом опять уткнулся взглядом в дорогу.

– Интересно, почему людей не очень много?
– спросил Гэррети.
– Зрителей, я имею в виду.

Сперва он подумал, что Стеббинс вообще не ответит, но в конце концов тот поднял голову и сказал:

– Потерпи. Они еще будут сидеть на крышах в три слоя, чтобы только поглядеть на тебя.

– Но они могли бы сидеть в три слоя и на всей дороге.

– Это опасно.

– Почему?

– А почему ты меня спрашиваешь?

– Потому, что ты знаешь.

– Откуда ты знаешь?

– Слушай, не строй из себя гусеницу из "Алисы в Стране чудес".

Почему бы тебе просто не ответить?

– Как долго ты выдержишь постоянные крики со всех сторон? Да от одного запаха всей этой толпы можно сойти с ума. Это все равно, что пройти триста миль по Таймс-сквер на Новый год.

– Но им же позволяют смотреть, разве не так?

– Я не гусеница, - сказал Стеббинс доверительным полушепотом.
– Я больше похож на Белого Кролика, только вот золотые часы оставил дома, и на чай меня никто не приглашал. Насколько я знаю, во всяком случае. Может, если я выиграю, я это у них и попрошу. Скажу:

"Пригласите меня, пожалуйста, на чай".

– Черт побери!

Стеббинс принужденно улыбнулся:

– Скоро. Скоро. Ты потерпи.

У следующего поворота опять ударили выстрелы, спугнув фазанов, которые вылетели из подлеска, как электрические искры. Гэррети и Стеббинс зашли за поворот, но тело уже утащили. Они так и не увидели, кто это был.

– Видишь ли, - продолжал Стеббинс, - есть точка, после которой толпа уже не имеет значения. Ты просто перестаешь ее замечать, прячешься от нее в свою норку.

– Я понимаю, - кивнул Гэррети.

– Если бы ты понимал, ты бы не ударился в истерику, и твоему другу не пришлось бы тебя выручать.

– А как глубоко нужно спрятаться?

– А как глубоко ты сейчас?

– Не знаю.

– Что ж, тогда зарывайся, пока не уткнешься в камень. Залезай под него и сиди. Это и будет нужный уровень. Такова моя идея. Если хочешь, изложи свою.

Гэррети промолчал. Идей у него не было. Длинный путь продолжался.

Солнце висело над дорогой, разбитое на куски деревьями. Тени идущих гномами плясали по асфальту. Один из солдат нырнул в вездеход, достал оттуда какой-то сверток и стал его разворачивать. Это оказался громадный зонтик защитного цвета. Солдаты укрепили его на броне вездехода и уютно расположились в тени.