Чтение онлайн

– Заткнись!
– крикнул Гриббл.
– Как больно, черт! Это судорога.

– Стоячка, а не судорога, - заметил Пирсон. Гриббл молча посмотрел на него из-под упавших на лоб растрепанных черных волос.

– Больно, - снова прошептал он и медленно опустился на колени, так же прижимая руки к животу. Гэррети мог разглядеть крупные капли пота, стекающие по его шее.

Мгновение спустя он был мертв. Гэррети обернулся в сторону девушек, но они уже спрятались в своей машине. Он пытался изгнать их из своей памяти, но не мог. Каково это - прижимать к себе их мягкую, податливую плоть? Ее бедра извивались,

когда Гриббл целовал ее... О Боже, они извивались... Это был спазм, оргазм, что угодно... О Господи, только бы сжать ее вот так и чувствовать это тепло... Он вдруг кончил. Теплая жидкость потекла по его промежности.

Черт, сейчас появится пятно на штанах, и кто-нибудь обязательно заметит. Заметит и скажет, что выгонит его на улицу голым и заставит так ходить... Ходить... Ходить...

"О Джен, я люблю тебя, правда, люблю, но это что-то не то, что-то совсем другое..."

Он распустил куртку вокруг талии и продолжал идти так же, как и раньше, и воспоминание тускнело, как фотография, оставленная на солнце. Теперь они шли под уклон, и шаг поневоле ускорился. Пот тек ручьями.

Гэррети - он сам себе не поверил, - вдруг захотелось, чтобы опять наступила ночь. Он оглянулся на Олсона.

Олсон опять глядел на свои ноги. На его шее явно выступили жилы, губы скривились в застывшей усмешке.

– Он уже почти готов, - сказал рядом Макфрис.
– Когда человек начинает надеяться, что его застрелят и тогда он сможет отдохнуть, он далеко не уйдет.

С этими словами он ускорил шаг и оставил Гэррети позади.

Стеббинс. Он давно не видел Стеббинса. Гэррети обернулся - Стеббинс сильно отстал, но его можно было безошибочно узнать по красным штанам. Он все еще шел в хвосте, как тощий гриф, выжидающий, когда кто-нибудь упадет... Гэррети почувствовал прилив гнева. Ему вдруг захотелось вернуться и схватить Стеббинса за горло - без всякой причины, просто выместить накопившееся раздражение.

Когда они достигли подножия холма, ноги Гэррети онемели.

Это сопровождалось пробегающими по ним время от времени вспышками боли и грозило судорогой. А почему бы и нет? Они ведь идут уже двадцать два часа.

Двадцать два часа беспрерывной ходьбы - мыслимо ли это?

– Как ты?
– спросил он Скрамма, будто не видел его уже очень давно. Отлично, - Скрамм шумно высморкался и вытер руку о штаны.
– Просто отлично.

– Похоже, у тебя насморк.

– Это у меня каждую весну. Сенная лихорадка. Ничего страшного.

Гэррети открыл рот, чтобы возразить, когда воздух наполнил знакомый звук "пах-пах!" Впереди кого-то застрелили, и это оказался Гаркнесс. Гэррети испытал странное возбуждение. Магический круг опять разорвался. Гаркнесс никогда не напишет книгу о Длинном пути. Его отволокут с дороги в сторону, как мешок с мукой, или запихнут в грузовик в брезентовом мешке. Для него ДЛИННЫЙ ПУТЬ - закончился.

– Гаркнесс, - сказал Макфрис.
– Старина Гаркнесс получил пропуск.

– Прочти эпитафию в стихах, - предложил Баркович.

– А ты заткнись, убийца, - бросил Макфрис, не глядя на него.
– Старина Гаркнесс. Черт возьми!

– Я не убийца!
– завизжал Баркович.
– Я еще спляшу на твоей могиле!

Я... Хор ругательств заставил его замолчать, и он, втянув голову в плечи, отошел.

–

Знаете, кем работал мой дядя?
– спросил Бейкер, когда они проходили сквозь тенистый туннель развесистых деревьев, и Гэррети, глядя на них, пытался не думать о Гаркнессе и Гриббле.

– Кем?
– спросил Абрахам.

– Могильщиком.

– Здорово, - без интереса отозвался Абрахам.

– Когда я был маленьким, я всегда удивлялся - кто его похоронит, когда он умрет?
– Бейкер глядел на Гэррети, отсутствующе улыбаясь.
– Как эта загадка, помните? Кто стрижет городского парикмахера?

– Ну и кто его похоронил?
– спросил Макфрис.
– Если, конечно, он умер.

– Умер, - сказал Бейкер.
– Шесть лет назад, от рака легких.

– Он что, курил?
– спросил Абрахам и помахал семье из четырех человек и персидского кота. Кот был на поводке, и все происходящее явно не вызывало у него энтузиазма.

– Нет, - сказал Бейкер.
– Всю жизнь страшно боялся рака.

– Так кто его похоронил? Скажи, чтобы мы могли перейти к чему-нибудь более интересному, скажем, к контролю над рождаемостью.

– А что, это интересно, - начал Гэррети.
– У меня подружка католичка и...

– Так кто похоронил твоего деда, Бейкер?

– Не деда, а дядю. Дед у меня был адвокатом в Шревпорте. Он...

– Хрен с ним, с дедом, - перебил Макфрис.
– Даже три хрена.

Кто похоронил твоего дядю? Скажи, и покончим с этим.

– Никто. Его кремировали.

– Во те раз!
– воскликнул Абрахам и засмеялся.

– Тетя собрала его пепел в вазу и держала у себя дома, в Батон-Руж.

Она пыталась продолжить его бизнес, но у нее ничего не вышло.

– Это твой дядя поднасрал, - заметил Макфрис.

– Почему это?

– Плохая реклама для такого бизнеса.

– Что, смерть?

– Да нет, кремация.

Скрамм опять шумно высморкался и сказал:

– Ничего, он тебя там встретит.

– Надеюсь, - сказал Бейкер, не обидевшись.

– Твой дядя...
– начал Абрахам, но тут Олсон начал умолять солдат, чтобы ему дали отдохнуть.

Он не останавливался и не замедлял шаг, но продолжал свои мольбы тягучим, полностью безжизненным голосом, вызывающим у Гэррети раздражение.

Разговор смолк. Все уставились на Олсона. Гэррети изо всех сил желал, чтобы его поскорее пристрелили. Чтобы он больше не мучился и не унижался. Солдаты смотрели на Олсона с теми же каменными, абсолютно безучастными лицами.

Впрочем, ему вынесли еще одно предупреждение.

Было без четверти восемь, и прошел слух, что им осталось пройти только шесть миль до ста. Гэррети помнил, что до ста миль доходили, самое большое, шестьдесят три участника. Они могли побить рекорд - их все еще оставалось шестьдесят девять.

Слева от Гэррети продолжали раздаваться мольбы Олсона.

Некоторые кричали ему, чтобы он заткнулся, но без всякого результата.

Они перешли деревянный мост, вокруг которого с щебетанием проносились ласточки, свившие гнезда под опорами. От речки пахнуло прохладой, и жара на другом берегу показалась еще более невыносимой. "Подожди, - сказал Гэррети себе.
– Если ты думаешь, что сейчас жарко, подожди до полудня. Тогда сам увидишь".