Длинный путь
Шрифт:
Гэррети рывком повернул голову. На один ужасный момент ему показалось, что его зовет мать, и он сразу вспомнил Перси. Но это была всего лишь пожилая леди, глядящая на него из-под журнала "Вог", которым она закрывалась от дождя.
– Старая кошелка, - пробормотал рядом Арт Бейкер.
– А, по-моему, очень милая женщина. Ты что, ее знаешь?
– Я знаю этот тип. Она похожа на мою тетю Хэтти. Та обожала ходить на похороны и с такой же улыбкой смотрела на плачущих родственников. Облизываясь, как кот на сливки.
– Может, это мать Майора, - сказал Гэррети, но Бейкера эта шутка не развеселила. Он был бледен.
–
– Я тоже, - Бейкер портил ему настроение.
– А она умерла?
– Нет. Она сейчас дома. Должно быть, сидит на крыльце в своем кресле.
Слушает новости про нас и улыбается, когда сообщают новые цифры, - Бейкер потер ладонью щеку.
– Ты видел когда-нибудь, как кошка жрет собственных котят?
Гэррети не ответил. Новая вспышка молнии осветила небо. Следом пророкотал гром. Тучи неслись по небу, как безумные пираты по ночному эбеновому морю.
– Знаешь, - сказал внезапно Бейкер, - а я хотел стать гробовщиком.
Хорошая работа. Гробовщику найдется дело даже в кризис. Мой дядя был гробовщиком и много чего мне порассказал. Он говорил: "Люди думают, что им все равно, но это не так. Сначала они толкуют про простой сосновый ящик, а в конце концов покупают самый роскошный. Некоторые даже указывают в завещании номер модели".
– А зачем?
– спросил Гэррети.
– У нас большая влажность, поэтому многие хотят, чтобы их хоронили над землей, в мавзолее. Но наверху крысы. Жирные луизианские крысы, которые разгрызают сосновый гроб, как орех.
Ветер рвал их одежду невидимыми пальцами. Гэррети хотелось, чтобы пошел дождь и отвлек их от этого дурацкого разговора.
– Да ну к черту, - сказал он.
– Платить полторы тысячи за то, чтобы тебя после смерти не ели крысы!
– Не знаю, - глаза у Бейкера были полузакрыты.
– Понимаешь, они едят мягкие части. Так и вижу, как они прогрызают дырку в моем гробу - шире, шире, - наконец влезают и сразу проглатывают мои глаза, как вишни. И тогда я становлюсь частью этих крыс. Разве не так?
– Не знаю, - выдавил из себя Гэррети.
– Нет уж, спасибо. Я хочу гроб, обшитый свинцом.
– Скоро он может тебе понадобиться.
– Это точно, - без улыбки согласился Бейкер.
Молния сверкнула снова, оставив в воздухе запах озона. Через мгновение с неба что-то посыпалось.
Это был град. В пять секунд землю засыпали градины размером с мелкую гальку. Некоторые вскрикнули от неожиданности, а Гэррети закрыл глаза рукой. Йенсен в панике пустился бежать, упал и остался лежать. Солдаты на вездеходе для верности выпалили раз десять в полускрытое завесой града тело. Прощай, Йенсен. Извини.
За градом пошел дождь, перемежающийся раскатами грома. С холма, на который они взбирались, текли потоки воды.
– Черт!
– крикнул Паркер, едва не наткнувшись на Гэррети. Он был похож на мокрую крысу.
– Гэррети, это, без сомнения...
– Знаю-знаю - самый поганый из всех штатов. Накрой лучше чем-нибудь голову.
– Нечем, - Паркер сокрушенно пожал плечами и отошел, заливаемый дождем.
– Как тебе?
– прокричал Гэррети Макфрису. Макфрис махнул рукой:
– Все к худшему. Теперь хочется, чтобы вышло солнце.
– Скоро выйдет, - успокоил Гэррети, но он ошибся. В четыре
часа дождь все еще шел.Глава 10
"Знаете, почему меня зовут Граф? Потому, что я занимаюсь графикой! Ха-ха-ха!"
Граф из "Сезам-стрит"
Когда они встретили второй вечер на дороге, заката не было. К половине пятого дождь превратился в противную морось, которая поливала почти до восьми. Потом все стихло, и в просветах туч показались яркие, холодно мерцающие звезды.
Гэррети плотнее закутался в промокшую одежду. Дневная жара казалась теперь благодатью. Он надеялся, что немного теплее станет от людей, которые все в большем количестве толпились вдоль дороги. Они жались друг к другу, чтобы согреться, и терпеливо ждали - должно быть, чьей-нибудь смерти. Им не очень повезло. После Йенсена выбыло только двое участников, оба просто упали в обморок. Теперь их осталась ровно половина.
Гэррети шел один. От холода ему не хотелось спать. Он сжал губы, чтобы они не дрожали. Олсон еще был здесь; кое-кто даже заключал пари, что он был пятидесятым, но эта честь досталась не ему, а некоему Роджеру Фенуму с несчастливым номером 13. Гэррети уже казалось, что Олсон будет идти вечно если только не умрет от голода. Если он выиграет, в этом можно усмотреть высшую справедливость. Он представил заголовки в газетах: "Длинный путь выиграл мертвец".
Ноги у Гэррети онемели. Настоящая боль поселилась теперь не в ступнях, а в икрах, которые тупо ныли при каждом шаге. Иногда ноги пронизывала острая, как укол ножа, боль. Это заставило его вспомнить сказку, которую ему в детстве читала мать - о русалочке, которой дали ноги вместо хвоста, но каждый шаг по земле давался ей с такой болью, будто она шла по ножам.
– Предупреждение! Предупреждение 47-му!
– Слышу, - сквозь зубы проговорил Гэррети и прибавил шагу.
Лес поредел. Север штата остался позади. Они прошли через два тихих провинциальных городка, мимо тротуаров, заполненных людьми, молчаливыми тенями в свете фонарей. Никто особо не веселился и не кричал, видимо, из-за дождя.
Гэррети опять сбавил скорость и лишь с большим трудом заставил себя идти быстрее. Впереди Баркович сказал что-то и разразился своим неприятным смехом.
– Заткнись, убийца, - как всегда, ответил ему Макфрис. Баркович послал его к черту и замолчал.
Гэррети заметно отстал и опять оказался рядом со Стеббинсом. Чем-то Стеббинс поражал его, но ему не хотелось думать об этом. Сейчас было не время думать о таких вещах.
Впереди в темноте засветилась громадная арка из разноцветных лампочек.
Грянул марш, следом хор приветствий. Что-то закружилось в воздухе, и Гэррети сперва подумал, что это снег. Но это было конфетти. Они перешли на новую дорогу, и указатель известил, что до Олдтауна осталось только шестнадцать миль. Гэррети почувствовал волнение, почти гордость.
За Олдтауном он знал дорогу, как свои пять пальцев.
– Ты, кажется, из этих мест?
Гэррети подпрыгнул. Стеббинс как будто читал его мысли.
– Не совсем. Я в жизни не был к северу от Гринбуша, - они миновали оркестр, трубы и кларнеты которого тускло отсвечивали в темноте.
– Но мы будем проходить через твой город?
– Рядом с ним.
Стеббинс хмыкнул. Гэррети взглянул на его ноги и с удивлением увидел, что Стеббинс сменил теннисные туфли на пару мягких мокасин. Туфли он сунул за пазуху, под рубашку.