Дикие
Шрифт:
– Крис видела труп и… - и я собирался сказать, что зрелище было то еще, и что Крис заслуживает сочувствия, и вообще это не ее дело, но мне не дали:
– А я благодаря тебе в один такой руки по локоть засовывала. Ничего. Пережила. И она переживет, - выплюнула Бартон. – У тебя есть любимчики в стае, Марк. А так быть не должно, - добавила уже спокойнее. – Дела всех членов стаи, если это не семья, должны быть для тебя одинаково важны. Так что либо сделай с этим что-нибудь, либо уже объяви всем, что в первое новолуние с Кристин будешь именно ты. Тогда ни у кого не возникнет никаких вопросов. А до этого ты не имеешь никакого права забивать на дела стаи.
– Бартон, я…
–
Бесит! Как же она меня бесит!
Глава 17
Кристин Хэнсон
Я открыла глаза и поднялась с постели, как только внизу хлопнула дверь, сообщая о том, что Марк ушел. Спать не могла: было страшно. Неприятно, липко страшно. Но и просить Джефферсона остаться я не могла. Ему надо разобраться с тем, что происходит вокруг, а не носиться со мной. И сегодняшний день… Он был прекрасен, но… почти убил меня. Именно этим и убил. Господи, как я скажу Марку о своем решении? Как объясню ему? Как я могу сделать ему настолько больно?
Жестокая, гнилая душонка у тебя, Кристин Хэнсон. Да еще и трусливая к тому же.
Снова затрясло, к горлу подкатил ком, и из глаз потекли слезы. Я ничего не могла с ними сделать. Никак не получалось остановиться. Меня рвало на части и скручивало, вытягивая силы. Слабая-слабая Хэнсон, самый бесполезный волк в стае.
Я закуталась в халат и шатаясь побрела вниз, уже не пытаясь бороться со слезами, позволяя чувству вины полностью поглотить меня.
Было мерзко и противно и по-прежнему страшно.
Перед глазами все еще стояла увиденная в лесу картинка – труп с выеденными глазами и обглоданным почти до костей черепом.
Через час я все еще сидела, согнув колени, в тишине собственной гостиной, перед включенным теликом, грела руки о чашку с горячим чаем и тряслась. Слезы прекратились, и на их место пришло какое-то странное опустошение. Хотя почему странное? Вкусы уже поменялись, а следом… Следом у нас идут гормональные всплески. Это, видимо, только первые проявления. Все было очень сложно, очень запутанно. Я перестала понимать себя и волчицу внутри.
Может, просто уехать? Наплевать на все и уехать в Италию, пройти там через новолуние с первым попавшимся волком, а через год вернуться?
Но… Аллен не отпустит. Не позволит уехать. Да и… трусливо это, неправильно и нечестно. Где-то завыл волк. Я вздрогнула от этого звука и напряглась. К горлу снова подкатил тошнотворный страх, выметая из головы все мысли. Напряглось тело, скрючились пальцы, впиваясь в кружку до побелевших костяшек.
Было страшно даже просто поменять позу, какой-то абсолютно иррациональный, всепоглощающий животный ужас. Мне казалось, что лес вдруг стал темнее, что свет очень уж тусклый, что как-то недобро скрипят за окном старые сосны, что где-то в этой темноте все еще бродит тот, кто убил того мужчину, где-то совсем близко. Рядом с моим домом… Он ворвется, через заднюю дверь, задев столик на входе, разобьет стоящую там вазу для фруктов, пробежит через кухню и окажется здесь. Он сделает телевизор громче, от него будет пахнуть порохом, смазкой, железом и потом. Его фигура так отчетливо стояла перед глазами, что, казалось, я могу дотронуться до убийцы. Он схватит меня…
Я непременно разолью чай себе на руки и на колени.
…швырнет на пол, приставит к голове холодное дуло пистолета,
спустит курок. Щелчок…Задняя дверь на кухне скрипнула, я судорожно сглотнула, зажмурилась. Страх сдавил горло, мешал сделать вдох и выдох, совсем отключил сознание.
Я завизжала.
Громко, пронзительно, вскочив с дивана и действительно расплескав горячий чай, развернулась к кухне, собираясь швырнуть в неизвестного хотя бы кружкой, а потом броситься вон.
И так и застыла с занесенной рукой. В проеме двери стоял Макклин, глядя на меня с недоумением, но тем не менее серьезно и сосредоточено.
Орать я прекратила.
– Я тоже рад тебя видеть… - взъерошил волосы Конард. – В честь чего такой «теплый» прием?
– Прости, - опустила я голову вниз, стараясь смотреть куда угодно, но не на него, ощущая себя круглой дурой. – Просто…
– Испугалась? – непонятно как, но волк вдруг оказался рядом. – Адреналин выветрился, вот тебя и накрыло. Аллен рассказал, что ты нашла сегодня, – и, помолчав, добавил: - И где.
– Ты был у Аллена? – я подняла голову. Зачем Макклин приходил к альфе? Неужели все-таки решил последовать моему совету и поставить в курс дела Джефферсона-старшего?
– Мы разговаривали о тебе, - ни капли не смущаясь, ответил мужчина. – Точнее о том, почему он не дает тебе доучиться и почему позволяет заниматься всякой хренью, типа вытаскивания других волков из петли перед твоим новолунием.
– Разговаривали? – переспросила тупо, отступая назад к дивану.
– Если ищешь правильную формулировку, то орали, - спокойно пожал волк плечами, отворачиваясь к кухонному острову. А уже через несколько мгновений я молча, в каком-то оцепенении наблюдала за тем, как он вытирает лужу чая на полу. – Почему ты не сказала мне, что тебе нельзя всем этим заниматься?
– Мы уже говорили на эту тему, - я закрыла глаза и положила голову на спинку дивана. – И в прошлый наш разговор ты сказал, что даже если бы знал, ничего бы не поменялось. Ты бы все равно попросил.
Зашумел на плите чайник, судя по звукам Макклин доставал чашку себе, что-то искал в холодильнике.
– Я не знал всего, - прозвучало, как обвинение. – Я бы не разрешил, справился бы с проблемой Саманты сам.
– Теперь ты знаешь, - отмахнулась. С закрытыми глазами стало почему-то не так страшно. А может не в глазах дело… - Если пришел только за этим, можешь…
– Я пришел, чтобы надрать тебе задницу, если честно. Но ты сейчас не в том состоянии, поэтому воспитательные работы откладываются на неопределенный срок.
– И как ты себе это представляешь, - хмыкнула я. И даже это хмыканье получилось жалким. Я вообще сегодня была жалкой. Это раздражало. Как сдувшийся шарик. Кусок резины на заляпанном полу после шумного праздника.
– В красках и неприличных картинках, - раздалось над самым ухом.
Я вздрогнула повернула голову, уставившись на мужчину. Зеленые глаза были слишком близко, искрились от непонятных мне эмоций. Эмоций, в которых у меня не было ни сил, ни желания разбираться.
– Ты самонадеян и самоуверен до бешенства просто, - проговорила тихо.
– Само собой. С этим, как с вином – только с годами можно по достоинству оценить букет.
– Конрад, - я вздохнула, - я не в настроении. Не хочу с тобой припираться и соревноваться в остроумии. Сделай одолжение, просто…
– Не сердись, маленькая, - перебил меня волк. – У меня очень хреново с откровенностью. Я пришел узнать, как ты.
– Как видишь, жива.
– Смотрю, не у меня одного с откровенностью хреново, - кривая улыбка заиграла на тонких губах. Я повернула голову в прежнее положение и закрыла глаза.