Дикие
Шрифт:
– Зови, - судя по голосу Макклин ухмылялся. А я вдруг взбесилась. Да какого хрена? Какого хрена они полагают, что могут решать за меня? Нашли себе куклу на веревочках, захотел дернул, захотел в угол поставил.
– Макклин, - зарычала Бартон, - если Кристин не поможет, волчица потеряет щенка, возможно, умрет сама.
– Мне все равно, - так же рыком ответил мужчина. Эмили запрокинула голову и взвыла, долго, протяжно, все еще зло. Позвала стражей. Конард отступил немного вбок, пригнулся, его левая рука изменилась. Бартон оскалилась. Запахло неприятностями, погромом в гостиной и долгим разговором после. Макклин и стражи… Я ни на миг не сомневалась,
А в двадцати ярдах от всего этого балагана сходит с ума Стивен, пытаясь удержать от обращения собственную жену. От обращения и убийства их ребенка.
Ой, да пошли вы…
Я обошла рычащую друг на друга парочку, бросилась к выходу, краем глаза заметив среди деревьев силуэты волков. Стражи реагируют быстро. На свою беду.
Мне проще было бы обернуться и добежать до дома так, особенно учитывая, что я босиком, но… Но волчице я после этой ночи доверять перестала. Кто знает, в чем еще сейчас она может меня подвести, поэтому бежать пришлось так. Ноги кололи камни и гравий, за спиной я слышала звуки нарастающего скандала, по-прежнему злой голос Эмили, голоса Стражей, кажется, Питера и Артура. Артур остался в стае, не уехал с Марком и альфой. Хорошо. У стражей теперь больше шансов.
Я бежала так быстро, как только могла, почти не разбирая дороги, до покалывания в легких и зуда во всем теле, и думала о том, чего опять испугалась Анна? Почему она снова боится?
Но мысли вымело из головы, стоило заскочить в дом Эбботов. Волчица кричала. Кричала очень громко, что-то непонятное про стаю, ребенка и темноту, что-то о том, что не понимает, что с ней происходит. Плакала. Голоса Стива за этими криками у меня различить не получалось, только какое-то бормотание, неуверенное, слабое, невнятное.
Черт!
Я влетела в комнату, оттолкнула от кровати несопротивляющегося оборотня и рухнула, на колени у изголовья, обнимая девушку, закрывая глаза. Сердце колотило в виски, гудела в ушах собственная кровь, а легкие все еще покалывало.
Близко… Это было так близко. Волчица Анны была почти у поверхности, успев изменить руки и запястья, челюсть. Еще бы чуть-чуть…
– Все будет хорошо, милая, - прошептала, пересохшими губами. – Все будет хорошо, - и ухнула в очередной чужой страх. Как всегда липкий и неприятный, как всегда громкий и безжалостный. Что-то продолжал говорить Стивен, внизу открылась дверь, топот ног, еще чьи-то голоса, снова топот ног уже по лестнице.
Я очень надеюсь, что Аллен и Марк знают о том, что случилось, я очень надеюсь, что им кто-то сообщил. А еще я очень надеюсь, что Макклин не покалечил никого из стражей и уж тем более Эмили.
Мысли и сознание заволокло туманом, теперь остались только я и страх Анны, ее горячее, все в испарине тело под моими руками, ее частящий пульс и новая жизнь в ней.
Хорошо. Успела.
Страх в этот раз был не таким сильным, найти его оказалось проще, чем в прошлый. Он был меньше и почти не прятался от меня. Моя волчица открыла пасть, а я вспомнила, как еще месяц назад паковала чемоданы в общежитии и упаковывала подарки для родителей, с каким предвкушением и нетерпением ждала возвращения домой, как волновалась и как хотела побыстрее оказаться в самолете, как проверяла все по несколько раз и не могла уснуть ночами. Приятное волнение, щекочущее под ложечкой. Предвкушение.
Надеюсь, это поможет.
Когда я закончила с Анной солнце медленно поднималось из-за горизонта, окрашивая деревья и дома вокруг в охряно-оранжевый, начали просыпаться птицы,
правда роса еще не выпала. Я вышла через заднюю дверь, стараясь ни с кем не столкнуться, не желая никого видеть, тихо спустилась по лестнице и проскользнула мимо гостиной, полной сейчас волков.Я добралась до дома натянула кепку и кеды, взяла бутылку воды и мобильник и отправилась по единственной в поселке дороге к утесу, набирая родителям сообщение. Хотелось подумать и ни о чем не думать одновременно, желательно в одиночестве. Устала, как собака.
К «Дому» я вышла, когда озеро укрыл предрассветный туман, а в высокой траве вовсю о чем-то стрекотали кузнечики.
Я обошла здание с правого торца и по небольшой тропинке спустилась к выступу над лесом.
Отсюда открывался прекрасный вид на поселок, при желании можно было разглядеть даже дом альфы, общий игровой дом и баскетбольную площадку. Я поискала глазами и достаточно быстро отыскала родительский коттедж, как и все семейные, они предпочитали селиться подальше от соседей. Ближайшая к ним постройка – дом Стэфордсонов, почти в полутора милях. Потом Робертсоны и Бреноны, тетя Джулия и дядя Дэвид.
А вот свой дом я отыскала с трудом. Дома волков без пары всегда находились в центре поселка, недалеко от общего игрового дома. Мы любили отрываться, любили зависать друг у друга, смотреть кино в домашнем кинотеатре, жуя попкорн, играть в видео игры, устраивать пижамные вечеринки. Как давно этого всего не было, как давно мы вот так не собирались…
Правда сегодня мне этого и не хотелось. Сегодня мне хотелось побыть одной. Посидеть здесь на траве, рассматривая темную гладь озера и клубы тумана над ним.
Но в одиночестве побыть захотелось сейчас не только этой волчице.
Буквально через десять минут после моего прихода к утесу вышла Эмили Бартон.
Она даже не заметила меня, просто подошла к самому краю и остановилась, вглядываясь в сумрак.
– По-моему, уже поздно для купаний, - прокомментировала, глядя на купальник «всезнающей зазнайки».
– Тебя забыла спросить, - повела Бартон плечом, выискивая что-то в воде.
Купальник, кстати, был бабушкиным. Темно-красный, сдельный, скрывающий все выпуклости. Уродство. Но… это уродство странным образом шло Эмили, как-то даже не шло, а подходило. Она тоже была как этот купальник: на вид простая, а внутри черт знает что творится.
Пожалуй, раздрай даже хуже, чем у меня, какой-то почти болезненный комок эмоций.
– Как Макклин? – спросила, чтобы отвлечь девушку.
– Да что с ним будет. Орет и злится, - пожала волчица худыми, костлявыми плечами.
– У этого волка на тебя, видимо, большие планы, - и снова повернулась к обрыву.
– Эм, не глупи. Темно еще, вода холодная, поплавай в бассейне возле дома, - кивнула головой на яркие окна.
– Хэнсон, вот какого хрена ты ко мне лезешь? – Бартон повернулась.
– Я тебя трогала? Я с тобой даже не поздоровалась, в надежде что ты поймешь намек и сбежишь...
– Да пошла ты, Бартон, - вскочила на ноги я. Тут же внутри вскипела злость. Неконтролируемая, потому что свои эмоции сейчас я контролировать не могла вообще.
– С удовольствием, - улыбнулась волчица, - как только ты свалишь и заберешь свое наигранное самаритянство и долбанное участие с собой. Иди проповедуй щенкам.
– Сучка, - рыкнула я и, не соображая, что творю, метнулась к Бартон.
Удар о воду был такой силы, что на миг у меня выбило дыхание, а пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в шею Эмили, разжались.