Дикие
Шрифт:
Очень хорошо. И очень вкусно.
Начал с шеи, потом перешел на грудь. Мясо таяло во рту, еще очень долгое время оставалось теплым и пахло молоком. Я глотал огромные куски, помогая отрывать их лапами, не жуя, разгрызал кости и хрящи, совершенно ни о чем не думая. Тело приятно тянуло, шерсть и морда покрылись кровью. Я поглядывал на ворон. Им останется чем поживиться, но только после того, как я закончу.
Остатки оленя пришлось тащить в стаю. Не оставлять же его там, в самом деле. Это, по меньшей мере неуважение. Да и были у меня на него планы. Точнее, на его остатки. Удивительно вкусный однолетка.
А
Но даже несмотря на это настроение было превосходным, желудок полным, а голова ясной, мысли четкими.
Спал я как убитый, подорвался в пять утра абсолютно выспавшимся и полным энергии и рванул в город. Надо было подготовится к сегодняшнему дню. Сегодняшний день я собирался провести с Крис. И мне надо было многое успеть.
Когда я вернулся в поселение, стрелки часов показывали без пяти час и Головастик помешивала на плите чили.
– Чили, Крис, серьезно? – не поверил я глазам. – Ты же его терпеть не могла.
– Ну, все меняется. Вдруг захотелось. Привет! – она улыбнулась мне через плечо и снова вернулась к кастрюле.
– Чем планировала заняться сегодня, кроме мексиканской еды? – спросил тихо, подходя к девушке. Головастик была очень сосредоточена и выглядела очень забавно. Как будто не чили делала, а зелье варила.
– Хотела заглянуть к Анне, а потом поваляться у озера. Да и зверя выгулять надо.
Упоминание про Анну мне не понравилось. Я не хотел, чтобы Кристин к ней ходила, не хотел, чтобы снова вытягивала из женщины страх, а потом чтобы еще и получала от отца порцию любви альфы за это. Но об этом мы поговорим с ней позже. Не хотелось начинать этот день со споров, а Хэнсон спорить будет обязательно. В этом вся Хэнсон. В этом каждый стайный волк.
– Долго ждать? – я обнял Крис за талию, положил голову ей на плечо, заглядывая в кастрюлю. От перца зачесалось в носу. Но менять позу я не собирался. Головастик умопомрачительно пахла, даже несмотря на чили. Она вздрогнула, всего на секунду напряглась в моих руках, а потом расслабилась.
– Еще минут пять, попробуешь?
– Э, нет, милая, это ты без меня, – скривился я. – Если хочешь, можем взять его с собой.
– А мы куда-то собираемся?
– Собираемся, - кивнул, улыбаясь, отбирая у Головастика ложку. – Иди переоденься. А я пока послежу за твоим шедевром. Если хочешь, возьмем твое варево с собой.
Кристин развернулась в моих руках, оказываясь совсем близко, заглянула в глаза, сощурилась подозрительно.
– Куда?
– Как куда, - разыграл я удивление. – На наше место.
– Я быстро, - яркая, солнечная, наполненная радостью улыбка расцвела на губах волчицы, и она побежала к лестнице.
Вот это моя Кристин. Такой она была. Способной светить собой все вокруг и даже больше. Радостная, беззаботная, смешная, со своим вечно растрепанным, смешно болтающимся хвостиком, в цветной майке и растянутых домашних шортах.
Кристин спустилась как раз к тому моменту, когда я убрал с плиты бурую булькающую жижу. Даже тот факт, что там где-то, в этом во всем, есть мясо, мне энтузиазма не прибавил. Скорее даже наоборот. Один запах вышибал слезу.
Но чили все-таки пришлось захватить с собой.
Наше место – всего лишь охотничий домик на другом
берегу озера, недалеко воды. Он маленький, тесный, но основное его преимущество в том, что стайные его не жалуют – слишком мало место, слишком не приспособлен он для развлечений молодняка Джефферсона. К тому же для этих целей всегда есть дом на Утесе.Мы наткнулись на эту сторожу в детстве, когда забрели слишком далеко в лес. Нашли его совершенно случайно, и долгие годы он был то фортом, то пиратским кораблем, то летающей тарелкой, то джунглями. Позже стал просто местом, о котором никто не знал, где можно было болтать о чем угодно, делиться чем угодно. Первую свою бутылку пива Крис попробовала именно здесь. В нем было все, что надо. Там всегда приятно пахло деревом, а два года назад мы привезли туда даже допотопное радио. Он никому не принадлежал на самом деле, но нам с Хэнсон было приятно думать, что он именно наш и больше ничей.
Хотя, может так и было.
С воды его не видно, с берега тоже, если не знать, куда именно смотреть и что искать. В школе, летом мы валялись возле него на одеяле и с серьезным видом рассуждали, каким будет следующий год. Что будет дальше и потом, и потом. И совсем далеко. Болтала в основном Кристин, я просто слушал, иногда не слушал, но все равно кивал.
Доехали мы быстро, оставили машины на одной из парковок торгового центра, подхватили рюкзаки и отправились в лес.
– Ты сегодня не большой-грозный-будущий-альфа? – спросила Крис, щурясь и морща нос от солнца, пробивающегося сквозь ветки.
– Сегодня я Маркус Джефферсон, твой лучший друг.
– Все время хотела спросить…
Я пропустил волчицу вперед, чтобы она не видела моей идиотской улыбки. Мне нравилось на нее смотреть, просто наблюдать. За тем, как она плавно и тихо двигается, как солнце и ветер путаются у нее в волосах, как девушка слегка наклоняется и прогибается, чтобы уклониться от веток.
– Ммм? – очень содержательно промычал я.
– Почему ты зовешь меня головастиком?
– Когда я впервые тебя увидел, ты лежала в кроватке, замотанная в пеленки. Торчала только голова. Тогда я подумал, что ты не волк, а головастик, - усмехнулся я. – А еще мне стало тебя очень-очень жалко.
– Жалко? – Крис повернулась на мгновение.
– Ты улыбнулась, и у тебя не было зубов. Я решил, что раз у тебя нет зубов, значит, наверное, ты чем-то болеешь, слабая, и тебя надо защищать.
Крис рассмеялась. Звонко, громко. На весь лес, вспугнув с веток несколько птиц. Шла вперед, хохоча как сумасшедшая. Я очень любил этот смех. Он словно заряжал энергией, будто подпитывал. Я не смог удержаться и расхохотался следом.
– А знаешь, - немного отдышавшись, произнесла Хэнсон, - ты ведь тогда оказался прав.
– В каком смысле? – не сразу понял, о чем говорит Головастик.
– Я самая слабая волчица в стае.
– Крис…
– Да брось, Марк, - махнула она беззаботно рукой, продолжая пробираться вперед. До домика оставалось идти еще минут сорок. – Я самая медленная и самая слабая. Да и охоту поэтому не очень-то и люблю. Потому что всегда плетусь в хвосте и только путаюсь под ногами. И нюх у меня не такой острый, и слух, и зрение. Так что ты оказался прав, - она снова послала мне короткую улыбку через плечо.