Чудовища
Шрифт:
— Как скажешь, — равнодушно сказал Эрик.
— Как оставаться человеком… если по-другому ты просто не можешь поступать? Если нет правильного пути, только неправильный, который вынуждает тебя делать плохие вещи, чтобы просто жить дальше? Тут уже не до морали…
— Тогда лучше уж умереть.
— Умереть — это слишком простой ответ. Простой и поверхностный. И дело тут даже не в трусости. Эрик, у меня есть семья. Для меня семья — это не пустой звук. Может, тебе, человеку без семьи, одиночке, было бы проще умереть, чем идти наперекор совести, но я так не могу. Моей дочери нужен отец. Моей жене нужен муж. Я не могу просто взять и исчезнуть из их
Эрик внимательно посмотрел на шефа. Шефу не было смысла выдумывать и лгать, он действительно говорил искренне. Он просто хотел обнажить кому-нибудь душу. Похоже, родным он ничего не говорил.
— Так ты был серьезен, когда говорил, что у вас вампирская семья?
Шеф медленно кивнул.
— То, как мы заботились друг о друге поначалу маленькой общиной, действительно напоминало мне семью, пусть и не связанную кровным родством. Но чем больше нас становилось, тем тоньше и прозрачнее становилась эта связь. И то же самое было с нашими пленниками; с первых из них мы пылинки сдували. Нам не удалось добиться от них добровольного пожертвования — да и вряд ли это было возможно в принципе, — но все равно мы с ними были очень вежливы и осторожны. Настолько, насколько это было возможно…
Эрик промолчал.
— Мы быстро потеряли человеческое лицо, — заключил шеф. Он развернулся на стуле, посмотрел в разбитое окно, затем снова повернулся к Эрику. — Скажи мне: кто ты все-таки такой? — Он сощурил взгляд. — Ты ведь не рекимиец, это за километр видно. Зачем ты здесь?
Молодой полицейский подумал, а затем говорил:
— Мой соотечественник, который приглядывал за мной, очень интересовался Бланвертом.
— Я помню, ты это упоминал.
— И я тоже заинтересовался этим городом.
— Какой… своеобразный интерес для иностранцев.
— Я не иностранец. Корни у меня иностранные, но по паспорту я такой же рекимиец, как и вы.
— Оставим этот разговор для поборников национальной чистоты, — лениво отмахнулся шеф.
— Другое дело, что я всю жизнь чувствовал себя чужим. Я пытался влиться, но Рекимия меня принимать не хотела. Мои зеленые глаза было видно за километр, это всегда выделяло меня.
— Как же ты оказался в Рекимии?
— Родители никогда мне не рассказывали… да и помню я их плохо, но я помню, что мы как будто от чего-то постоянно скрывались. Может, мои родители были какими-то преступниками, я не знаю… В конце концов, они оставили меня здесь, а сами куда-то навсегда исчезли. Я даже не знаю, живы ли они еще.
— Твои родители уберегли тебя от опасности, — сказал шеф, подумав немного.
— Может быть. Это не имеет значения, — сказал Эрик.
— Так а все-таки, что в Бланверте было такого необычного, что ты приехал сюда?
— Мне действительно нужно отвечать на этот вопрос?
— Ну, теперь, полагаю, все и так понятно, но ты же не знал, что город охватит это, — махнул он рукой в сторону окна, и в этот же момент, будто в подтверждение его слов, где-то вдалеке послышались два выстрела.
— Не знал, конечно, — коротко кивнул Эрик. — Опекун предложил мне сделку: я приеду сюда и разузнаю всю подноготную, а наградой за это мне будет билет на родину моих родителей.
— И что же он искал здесь?
— Кто знает? Может, каннибалов он и искал.
— Вампиров, Эрик. Мы вампиры.
— Опекун не сказал, что именно
он ищет. Но велел цепляться за все необычное. И необычного за свое путешествие я успел зацепить порядочно.— Почему твой опекун сам не приехал? Разве ему не хотелось увидеть все своими глазами? Почему он отправил тебя?
— Потому что сам он уже не в Рекимии. Уехал лет как десять и с тех пор изредка связывается со мной через письма. К слову, перед тем, как уехать, он оставил мне вот такое устройство, — Эрик достал из кармана небольшой пластмассовый предмет, размером примерно с сигаретную пачку. На нем был маленький узкий экранчик, как лента, и кнопочки с цифрами и буквами иностранного алфавита.
— Что это за диковинная штука? — с любопытством спросил шеф.
— Это передатчик. Передает и принимает сообщения на расстоянии. И не нужно никаких писем. Написал, что хочешь, — щелк! — и отправил. Правда, я сколько раз ни пытался писать опекуну, он ни разу мне не ответил… так что даже не знаю, может ли мое устройство что-то отправлять. Хотя, возможно, сообщения просто не отправились, потому что для этого нужен некий «поток».
— Никогда такого не видел!
— Такие используются во всем мире, но не в Рекимии, насколько я знаю. В Рекимии передатчики почему-то еще не получили распространения. Может быть потому, что остров маленький и у жителей нет потребности в том, чтобы передавать сообщения на другие острова. Либо здешние жители те еще технофобы. Телевизор есть, и больше ничего для счастья не нужно.
— Я могу посмотреть?..
— Не думаю, — отрезал Эрик и спрятал передатчик обратно в карман. — В общем говоря, опекун однажды связался со мной через это устройство. И попросил меня помочь. Так я оказался в Бланверте.
— Занятная история. Иностранец, который заинтересован в нашей стране и особенно богами забытым городом, посылает другого иностранца в этот самый город, — повторил шеф, как бы подытоживая. — И вскоре после этого в городе начинают происходить противоестественные события…
— Постой, постой. Звучит так, будто ты собираешься меня в чем-то обвинить, — напрягся Эрик.
— Это просто наблюдение, — пожал плечами шеф. — Ни в чем я тебя не обвиняю. Сильно сомневаюсь, что ты мог заварить всю эту кашу. Ты просто не похож на такого человека.
Эрик нахмурился еще больше.
— «Такого человека», говоришь? По-твоему, кто-то ответственен за это все?
— Необязательно кто-то. Что-то. Опять же, я не утверждаю, я лишь предполагаю.
— Так разве это не вы сами? Каннибалы? С вас же все и началось. Из-за вашей жажды крови!
— Мы вампиры, Эрик. Это болезнь. Мы не простые каннибалы, у нас не кукуха поехала, как ты думаешь, нас что-то изменило. Иначе как объяснить столь резкое увеличение нашей численности? Думаешь, в Бланверте жило так много ненормальных, которые раньше не осознавали тяги к крови? А потом, как по хлопку ладоней, один за другим стали осознавать! Да бред.
Эрик подскочил и уперся руками в стол. Внимательно посмотрел шефу прямо в глаза.
— Так скажи мне, откуда эта зараза взялась! Ты же был одним из первых, кто стал… вампиром!
— В этом вся проблема, парень, — утомленно вздохнул шеф. — Никто не знает, откуда взялась болезнь. Даже Данди Акер. Он был нулевым пациентом. В нем просто в один момент проснулся голод… и вместе с ним появилось знание, что нужно делать.
— А археологи? Археологи, которые приезжали из столицы? — вспомнил Эрик, подавшись еще немного вперед.